Хелен

Каннингем Элейн

Смуглый и уверенный Джо Апполони был весьма ярким свидетелем. В Сан-Вердо вес у него был большой. Некоторые из присяжных знали, кто он такой, а когда Джо заявил, что является одним из управляющих "Пустынного рая", в глазах присяжных зажглось нескрываемое любопытство. Даже Оскар Сандлер, который знал, что Джо дружен с Чарли Андерсоном, отнесся к нему с подчеркнутым уважением.

– В каких отношениях вы состояли с мисс Пиласки?
– спросил я.

– Мы дружили - насколько могут быть дружны мужчина и женщина в подобного рода заведениях. Я ею восхищался.

И уважал.

– Она ведь работала на вас, верно?

– Да, работала, но это второстепенно. Прежде всего я видел в ней друга - точнее, я мечтал бы быть её другом. Состоять в дружбе с такой женщиной великий почет.

– Какую должность она у вас занимала?

– Она была зазывалой в моем казино.

– Мы находимся в Сан-Вердо, мистер Апполони, поэтому объяснения здесь не требуются, и все же, для протокола - кто такой зазывала?

– Термин это непростой. В мошеннической игре зазывала тоже мошенник. В Сан-Вердо же, где играют по честному, зазывала - такой же участник игры, как и крупье. Зазывала также помогает создавать игрокам хорошее настроение. Если зазывала - женщина, то она может улыбаться клиенту, заказывать бесплатную выпивку или даже одергивать не в меру зарвавшихся игроков. Когда зазывала не справляется со своими обязанности, атмосфера в казино довольно тяжелая и напряженная. С хорошим же зазывалой даже проигрывать приятно.

– Мисс Пиласки справлялась со своими обязанностями?

– У нас никогда не было зазывалы лучше. Она предвидела неприятности. Мы просто на неё молились.

– Вы часто общались с ней?

– При каждом удобном случае.

– Вас к ней тянуло?

– Очень.

– Почему?

Сандлер выскочил с протестом. Он не понимал, какое отношение имеет этот вопрос к смерти судьи Ноутона.

Судья Харрингтон отверг его возражение и призвал Сандлера к терпению.

– Раз уж я терплю, молодой человек, то вы тем более должны быть выдержанны. Ваш вопрос связан с гибелью судьи Ноутона, мистер Эддиман?

– Да, ваша честь.
– И я снова обратился к Джо.
– Почему вас к ней тянуло, мистер Апполони?

– Потому что мне никогда прежде не доводилось общаться с таким необыкновенным человеком. Все, что она говорила, было для меня каким-то новым. Рядом с ней я просто рос и ума набирался.

– Что её больше всего интересовало?

– Люди - почему они так устроены. Что толкает их на те или иные поступки. Словом, многое. Меня, например, это никогда не интересовало - я принимал людей и их поступки просто как должное. А вот она во всем сомневалась.

– И все-таки - что занимало её больше всего?

– Пожалуй, философия. Проблема добра и зла. Мораль и совесть. Но судить людей она не пыталась. Она просто пыталась понять.

– Давайте на время отойдем от этой темы, мистер Апполони. Скажите, вы были знакомы с судьей Александром Ноутоном?

– Да, я его знал.

– Хорошо знали?

– Да. Он посещал мое казино. Пару раз участвовал в моих сделках. Мы были знакомы лет шестнадцать-семнадцать.

– Вы были на "ты"?

– Да. Во всяком случае, я звал

его Алекс, а он меня - Джо.

– Проявлял ли он интерес к мисс Пиласки, когда приходил в ваше казино?

– Да, он был профессиональным бля... ходоком. И проявлял интерес ко всем, кто носил юбку.

В зале послышались смешки. Сандлер запротестовал, но судья усадил его на место.

– И все-таки, проявлял ли он интерес к мисс Пиласки?

– О, да. Он с неё глаз не сводил.

– И в конце концов вы их познакомили - судью Ноутона и мисс Пиласки?

– Да.

– Почему? У вас была причина?

– Она меня попросила.

– А почему? Вы это знаете?

– Да. Мы беседовали с ней о мужчинах, об их страстях и привычках, любви и ненависти. По мнению Хелен, мужчины - иррациональны и нелогичны. Так она сама выразилась. Еще она настаивала, что никто не поступает дурно специально, из злого умысла. Иными словами, она не верила в преднамеренное зло. В противном случае, говорила она, по земле расхаживали бы не люди, а чудовища. Мы поспорили, и она потребовала, чтобы я показал ей хоть одного безнадежно испорченного и гнусного мужчину. Я сказал, что в наибольшей степени этому определению подходит судья Александр Ноутон...

Сандлер взорвался. В зале тоже поднялась фантасмагория. Судья Харрингтон, отчаянно барабаня молотком, призвал всех к порядку, угрожая очистить зал от публики. Джо Апполони стоял как ни в чем не бывало, улыбаясь уголками рта. Даже Хелен улыбнулась. Милли Джефферс метнула на меня счастливый взгляд.

– Это замечательно, но только - законно ли?

– Нет, - вздохнул я.

– Прошу защитника и обвинителя подойти ко мне, - воззвал судья.

В зале воцарилась тишина. Мы с Сандлером приблизились к судье Харрингтону.

– Грязная выходка, Эддиман, - прошипел судья.
– Я же сказал - нечего чернить его. Я не позволю вам продолжать в том же духе.

– Да, ваша честь, - сокрушенно закивал я.

Все было кончено. Мой бунт был жестоко подавлен, а мою последнюю надежду растоптали, хотя ещё чуть-чуть, и всем стало бы ясно - любой законопослушный человек счел бы за великую честь избавить Сан-Вердо от такой гадины, как судья Алекс Ноутон.

* * *

В своей заключительной речи я пытался быть красноречивым, но о каком красноречии может идти речь, когда тебе тридцать семь лет, а мир вокруг тебя уже обрушился, семья распалась, собственные дети стали чужими, а сердце отдано непонятной и странной женщине, которой наплевать на собственную судьбу.

– Эта женщина, - произнес я, указывая на Хелен, - призналась, что убила человека, Александра Ноутона. В этом состоит её вина. Жена покойного видела, как это случилось, да и сама мисс Пиласки ничего не отрицает. Никакие уговоры с моей стороны не заставили мисс Пиласки признать, что она действовала в порядке самозащиты. Она слишком горда, и гордость не позволяет ей открыть нам истинную причину её поступка. Алекс Ноутон был не лучшим человеком, но она не хочет уничижать его ещё больше. Даже ради спасения собственной жизни. Она не хочет себя спасать.