Хелена
Шрифт:
Беловолосый юноша будто не мог поверить услышанному.
— Ты Ларандин, мой драгоценный сын, — гордо сказала Королева. — Нас хотели разлучить, но мне удалось спасти тебя.
Она властно взмахнул рукой и высокая голубоглазая женщина, до сих пор державшаяся позади трона, поднесла ей на подушечке белого бархата изящную золотую корону. Одними губами Миарк прошептал при виде регалии: "Когда-то она была моей".
Владычица возложила символ власти на голову сына и помогла ему подняться. Я смотрела на коронованного беловолосого юношу
…передо мной стоял человек с душой невинней, чем у новорождённого. Его прошлого не существовало. Он воистину пробудился от сна небытия у меня на глазах.
"Будто чистый лист бумага. Не пустой, просто чистый".
Сила сотворённой богини или знания Эйана — неважно, что совершило чудо. Неполноценное тело и искалеченная душа соединились в гармоничное целое.
Неужели и у меня есть надежда на счастье с Лионелем?
— Славься, принц Ларандин! — провозгласила я. — Сегодня мы присягаем тебе.
"Я должна узнать секрет. Но до того… придётся терпеть".
— Не стоит, — смущённо и очень мило произнёс принц. — Я не чувствую себя достойным… подобных почестей.
Приятный незнакомец.
— Повиноваться тебе — их обязанность, дорогой. Жизни слуг принадлежат мне, и, следовательно, тебе, как моему наследнику.
"Высокомерна, как и всегда. Она находит удовольствие в постоянном нашем унижении".
— Прости. Я ещё не привык… матушка.
С истинно материнской нежностью королева приобняла юношу за плечи и гордо сказала:
— Ничего. Ты обязательно освоишься. Власть у тебя в крови, мальчик мой.
Следующие полдня Миарк не перемолвился со мной и словом, а когда наконец завёл разговор, то не смог сдержать раздражения.
— Зачем? Хелена, зачем ты преклонила перед ним колени?
Я фыркнула. Иногда эйанец вёл себя хуже капризного ребёнка.
— Мы невольники. Он наш принц, и тебе следует свыкнуться с этим. Когда-то ты был сыном правителя, но тот мир погиб пять тысяч лет назад. В новом Ортано Косом уже много веков есть только одна власть — Белая Королева. Она смогла оживить своего сына, и теперь у нас не только госпожа, но и молодой господин.
— Телом он мне брат, — с неохотой согласился Миарк. — Его зачали мой отец и некая своенравная вдова по имени Гвиневера Альбиана. Но как человек он не прожил и часа! Как у вас зовут подобных созданий? Нежить?
Может, я уже не боевая жрица, но когда служила Жиюнне, меня часто отправляли усмирять нечисть. Приходилось и бестиарии читать, и в гробницы спускаться. Я достаточно повидала.
— Нет, он не нежить, — с уверенность заявила я. — В этом нет сомнений.
— Тогда кто?
— Может, человек?
— Издеваешься? — вспылил Миарк.
Я взяла его за руку и строго сказала:
— А кем стал ты, приняв бессмертие от Белой?
Миарк нервно
— Я трус, — тихо проговорил он. — Принцесса, каждый житель Эйана обладал драгоценным даром — божественной искрой. После смерти она помогала воссоединиться с Создателем, однако, когда болезнь сразила Бога, всё пошло не так. Мёртвые больше не становились одним целым с Творцом и скитались по земле, их искры разлагались. Моя жена, Алетия, стала одной из первых жертв. Те, кого вы называете теперь Пятью, появились слишком поздно и оказались слабы. О нас некому было позаботиться…
— Мне жаль.
Что я ещё могла сказать?
Мой друг посмотрел на меня взглядом, полным боли.
— Многие, очень многие превратились в тех, кого вы теперь зовёте демонами. И я готов был на всё, только бы не повторить их судьбы.
"Нами всеми управляют страхи. Некоторыми меньше, некоторыми больше".
— После смерти Бога окончательно рухнул Естественный закон. Варвары, почувствовал нашу слабость, подступили к стенам столицы. Они готовились осаждать город. Я должен был остаться и сражаться на стенах, как и истинный сын Эйана, но моя трусость одолела долг.
— Ты сбежал в Ортано Косом.
— Да, — понуро опустив голову, признался Миарк. — Ты презираешь меня?
— Нет. Если бы ты погиб тогда, наши пути могли пересечься гораздо раньше. Как боевая жрица Жиюнны я занималась экзорцизмом и достигла в нём некоторых успехов.
Миарк печально улыбнулся.
— Я мог и выжить, принцесса. Конечно, меня нельзя назвать мастером меча, но и полным неумехой тоже. Моя помощь бы пригодилась при восстановлении Эйана…
"Что один человек? Песчинка в пустыне. Капля в море. Зарубка на топоре дикаря".
Древняя Империя была обречена.
— Не кори себя. Золотая эпоха закончилася со смерть Создателя, а вместе с ним ушёл в легенды и Эйан.
— С тобой трудно не согласиться, — невесело усмехнулся Миарк. — Отсюда я наблюдал за Эмьвио Косом, и как не силился, не мог найти в нём место для Золотой Империи.
Я чувствовала, он хотел добавить — "и для меня тоже". Мне захотелось утешить друга.
— Я всегда буду твоим другом. Что бы ни случилось.
Эйанец обнял меня.
— Ты особенная, Хелена. Я понял это ещё при первой нашей встрече.
— Особенная? Что ты имеешь в виду?
Когда-то я была жрицей Жиюнны. Сейчас во мне живёт магия. Есть ещё Печальный бог, мой личный бог… За мной охотятся неизвестные, а таинственное существо по имени Ироном сделало роскошный подарок.
"Делает ли меня подобный набор особенной?"
— Мой отец был гением, — со светлой грустью сказал Миарк. — На весь Эйан он прославился остротой ума и превратил мёртвую возлюбленную в богиню. Я, его жалкий сын, не преуспел ни в чём, но при рождении Бог наградил меня одним редким даром — чтением человеческих душ. Твоя, Хелена, вся залита светом. И с каждым днём он становится всё ярче.