Хелена
Шрифт:
"Её хитрость воистину беспредельна".
— Если я просто посмотрю на портрет, вы же не обяжите меня на ней жениться, матушка? — осторожно спросил принц.
Я чуть не застонала от бессилия. Идя на поводу своего детского любопытства, мальчишка обрекал на рабство невинную душу.
— Если она тебе не понравится, найдём другую, — заверила его Владычица. — Не волнуйся.
— Я хочу увидеть её лицо.
Богиня сделала знак пасынку, и Миарк сорвал покров с картины.
И у принца, и меня перехватило дыхание
— Хороша ли невеста, сын? — лукаво спросила Королева. Мне хотелось крикнуть: "Зачем ты спрашиваешь? Разве не видно — он уже влюблён!". Но слуги не имеют права голоса в чертогах властительницы Ортано Косом.
"Я не могу дерзить. Не теперь".
— Она совершенна, — прошептал Ларандин.
Золотоволосой янтарноглазой принцессе не место в унылых пустошах Пустого мира, но именно на них принц обрёк девушку. Я не могла его винить. Он был подобен ребёнку, восхищённому красотой яркой бабочки и пожелавшему во что бы то ни стало её изловить.
— Она будет твоей, драгоценный.
Белая Королева торжествовала. Зароненные ею семена дали первые всходы.
Посреди ночи — то есть, что я привыкла называть ночью в Ортано Косом — меня разбудила Слуга. С тех пор, как принц проснулся, мне не было нужды делить холодную пещеру с Миарком и Лионелем — каждое помещение в доме сотворённой богини стало неотличимым от лучших покоев в богатейших дворцах.
Но любимый был так слаб, что у меня не хватало духа его покинуть. Даже проснувшись от грубого толчка, я первым делом прислушалась к дыханию спящего Лионеля, и только потом спросила у беловолосой женщины:
— Что хочет от меня твоя хозяйка?
— Следуй за мной, — холодно велела беловолосая женщина-голем, не удостоив меня объяснением.
"У Белой появилось поручение для избранной служанки. Я должна гордиться собой: среди жриц Жиюнны незаменимых не встречалось".
Золотистый ковёр на полу, драпировки из кремового шёлка на стенах, повсюду украшения из янтаря и пахучие жёлтые цветы в высоких бронзовых вазах. Непривычная гамма для жилища Королевы Пустого мира. Слишком тёплая, слишком домашняя.
— Дёшево вышло, не находишь?
Сколько в сотворённой богине осталось от Гвиневеры Альбианы, смертной женщины с печальной судьбой? Её страсть к нарядам и сыну ясно говорила, прямо-таки кричала — безумно много. Но во взгляде холодных голубых глаз почти не осталось ничего человеческого. Тех, кто хотя бы один раз заглядывал в них, маскарад Белой уже не мог обмануть.
Очи — окна, через которые мир изучает душу. Миарк предупреждал меня, но я не послушалась и однажды посмотрела в глаза Владычице Ортано Косом.
Глубоко в её существе крылся изъян. Она знала об этом и стыдилась его, ведь именно из-за несовершенства её отверг возлюбленный.
Ненависть
"Я лгу зрителям, а не самой себе".
— Дело касается принца?
Мои слова прозвучали подчёркнуто сухо.
Сотворённая богиня нахмурилась.
— От тебя ничего не скроешь, девочка-волшебница. Ты права. С некоторых пор меня беспокоит сын. Знаю, он успел рассказать тебе о странных снах… Сновидениях, ему не принадлежащих.
— Эти сны способны разрушить его личность?
"Я не хочу, чтобы милый принц погиб. Он безвинен".
— Сама догадайся, чай, не маленькая уже, — досадливо бросила Белая. По щелчку Слуга поднесла ей длинную тонкую трубку, которую Владычица тут же закурили.
"Значит, могут".
— И ты, госпожа хозяйка, придумала, как бороться с ними? Через женитьбу?
— Осуждаешь меня, дерзкая девица? — выдохнув облачко ароматного дыма, сказала властительница. В её голосе чувствовалось не столько раздражение, сколько интерес.
— Разве честно обрекать девушку на страдания?
— Разве мой сын недостаточно хорош для неё?
Быть может, Ларандин превосходил всех смертных принцев. Но именно поэтому ему не следовало брать в жёны женщину из Эмьвио Косом.
"Ничего хорошего из смешения воды и огня не выйдет". Разницу в природе невероятно сложно преодолеть — если вообще возможно.
— Она будет несчастлива. Твой дворец на редкость унылое место. Мы — Миарк, дети и я — живём здесь, поскольку не можем вернуться домой.
— Но-но! — погрозила мне пальцем Белая Королева. — Между прочим, я защищаю тебя: имена пока тебе ничего не скажут. Есть множество… личностей, жаждущих крови Кориана и Коры — именно крови, чародейка. Что до Миарка… Хелена Лерьэн, ты ещё много не знаешь о моём пасынке, а ведь он полон сюрпризов.
"Да-да, ты могучий дуб, а мы — путники, укрывшиеся в твоей сени в знойный полдень".
Старая песня. Я успела выучить её слова наизусть.
— Принц влюбился в портрет. Общение с живой девушкой может разочаровать его, — прибегнула я к последнему аргументу. — Опасно играть с чувствами…
— Не тебе меня учить, дорогая, — грубо оборвала меня сотворённая богиня. — Сама хороша: не отпускаешь верного стража, навязываешь ему страсть… В современной культуре любовь к мертвецам считается извращением, не так ли?
"Он не мертвец. И я чувствую, что поступаю правильно".
— Я поняла, — поспешила заверить я Королеву. Ни к чему ссориться с существом, владеющим твоей жизнью.
Пока что.
— Вот и славно, — меня милостиво простили. Как… удачно. — Кстати, помнишь, как ты согласилась сделать мне маленькое одолжение?