Хелена
Шрифт:
"Неужели так он видит мою любовь к Лионелю?"
— Спасибо.
Пока мы разговаривали, дом Королевы изменялся, превращаясь в настоящий дворец. До сих пор Владычица жила в трауре по любимому, но ради принца решила забыть печаль. Теперь всё будет по-другому.
— А ведь мой брат красавчик. Правда, принцесса? — озорно подмигнув, спросил меня Миарк.
Я хмыкнула и хлопнула его по плечу.
— Правда. Тебе до него далеко.
"Печальный бог, если ты слышишь меня отсюда — знай, я не дам погаснуть своему
— 14-
Жизнь дворцовой девушки нелегка. Особенно, если твоя госпожа — Белая Королева.
— Ты будешь лично прислуживать принцу, — сказала мне сотворённая богиня вскоре после пробуждения Ларандина.
"Быть в свите особы королевской крови величайшая честь. О, да я делаю карьеру!"
— А остальные? Какие роли им уготованы?
— Тебе это так важно? — Владычица насмешливо вскинула тонкую бровь и милостиво объявила:
— Могу отдать их под твоё начальство.
— Благодарю, — я склонилась в церемониальном поклоне.
"Мою гордость сломили. Как… печально".
Миарк и дети перешли под мою власть, хотя говорить им об этом я не собиралась. Мне просто хотелось держать всех истинно живых в Ортано Косом вместе.
— Не забывай о нашем договоре. Ты всё ещё должна мне услугу.
Слова властительницы резанули мне по сердцу.
"Зачем каждый раз напоминать?"
— Я никогда ничего не забываю.
— Тем лучше. Забывчивая служанка ничем не лучше сломанной вещи, а я терпеть не могу сломанных вещей.
В голосе Белой слышались нотки отвращения. Опасный признак. Припадки дурного настроения у Королевы случались часто, и срывала его она на слугах. Особенное удовольствие ей доставляло изводить меня и Миарка. Впрочем, эйанец смиренно и даже с некоторой охотой выполнял любые поручения хозяйки, в том числе и самые бессмысленные.
Вопреки законам логики, со временем я всё меньше понимала Пустой мир и его обитателей.
В небольшой комнате с закруглёнными углами, за столом из полированного дерева цвета пепла, сидели я и мой эйанский друг. Компанию нам составляла стопка переплетённых в тёмную кожу рукописей, изящные фарфоровые чайник и две чашки с блюдцами (всё из одного сервиза). С пробуждением принца жизнь в доме Королевы воистину изменилась к лучшему.
"Скоро Ортано Косом придётся называть не Пустым, а Полная-чаша миром".
Из-за моих и Миарка новых обязанностей расшифровка записи Ларана продвигалась с удручающей медлительностью. Дело не облегчало и наше общее невежество в Высшей Алхимии.
— Бесполезно, — обреченно сказала я, сделав крошечный глоток; у дворцовой девушки — особенно у главной дворцовой девушки — манеры должны соответствовать положению. — Опыт твоего отца не годится для меня. Он обладал уникальным даром… или благословением. Я не такая.
— Не рано ли сдаёшься, принцесса?
Я
Мощь Золотого века основывалась на Естественном законе. С его помощью люди Древней Империи творили то, что мои современники не могу повторить волшебством. Я принадлежала своей эпохи, так же как Ларан — своей. Мой разум не годился для постижения тайн Высшей Алхимии.
"Пора начать мыслить трезво".
За чтением исследований творца Белой я только зря убила время.
— Есть ли в тебе что-то, принцесса, чего нет в других? — внезапно спросил Миарк. — Чувствовала ты когда-нибудь отличие от обычных людей? Осознавала ли свою исключительность?
Я никогда не ощущала себя лучше или хуже окружающих. В Храмовой Школе мне внушили: гордыня и самопринижение одинаково опасны. Перед Равновесием все равны — и люди, и эльфелинги, и боги.
"Все, да не все, как выяснилось".
Я оставила без ответа вопросы эйанца.
— Ты замахнулась на тайны жизни и смерти, Хелена, — сказал друг, явно разочарованный моим молчанием. — Они поддаются лишь выдающимся людям. Готова ли ты сказать себе: "Я одна из них"?
Я не раздумывала над ответом.
— Нет. Мне не нужна ни слава, ни могущество. Я хочу просто спасти любимого. Разве этого мало?
— Мало.
Мне хотелось плакать. Миарк обнял меня. Его дружеский жест принёс слабое, но утешение.
— Ты особенная, принцесса, — мягко прошептал эйанец. — Только не хочешь в этом признаваться, даже самой себе. Я вижу твой свет, но ты сама должна его разглядеть.
Чувствовать рядом тепло другого человека было приятно. Как бы я хотела прижаться к Лионелю — сильному, здоровому, любящему — и просто сидеть, позабыв обо всём.
"Пустые мечты".
— Может, разгадка твоей слепоты кроется в прошлом, Хелена?
Голос Миарка звучал так… доверительно.
Я закрыла глаза. Картины воспоминаний отчётливее проступают, когда разум не сосредоточен на окружающем мире.
Заплаканная мама и растерянный отец. Мой брат Андриан, лежащий на смятой постели — бледный, исхудалый, не похожий сам на себя. Целители разводят руки и отводят взгляд. В храмах дают страшный в своей окончательности совет: "Смиритесь".
Я стою на коленях перед изображением Жиюнны, читаю молитвы охрипшим голосом. Чуда не происходит. От обиды и отчаяния сыплю проклятьями, но и они уходят в пустоту.
К демонам не обращаюсь, поскольку знаю — они лжецы.
Валюсь от усталости и засыпаю тяжёлым неспокойным сном. В нём я…
Дальше — темнота. Будто меня заперли в чулане, как провинившегося ребёнка.
— Что тебе приснилось, Хелена?
— Я не помню.
— Не помнишь или не хочешь помнить?
<