Херцбрудер
Шрифт:
ОЛЬГА. Мне от этого никак. А вам?
ЖЕНЯ. Тем более.
НИКОЛАЙ (входит с трубкой в зубах). Оля, поди посмотри там, кажется, уже готово.
Ольга уходит.
НИКОЛАЙ. А где Андрей?
ЖЕНЯ. И его я тоже выгнала. Выбросила в окошко, как лишнюю мебель, которая портит интерьер.
НИКОЛАЙ. Женя, вам не стоит так вести себя.
ЖЕНЯ. Почему же? Он настаивал, чтобы я отсюда уехала. Я считаю это оскорблением. А вы?
НИКОЛАЙ. Мы очень рады, Женя, что вы решили поселиться у нас. Но будьте все-таки сдержанней.
ЖЕНЯ. У вас есть вино?
НИКОЛАЙ. Конечно.
ЖЕНЯ. Налейте.
НИКОЛАЙ. Давайте подождем
ЖЕНЯ. С Ольгой мы еще успеем выпить. А пока давайте без нее, тем более, что она считает, что мы с ней вполне взаимозаменяемы.
Николай берет из бара бутылку. Когда он оборачивается к Жене, то видит ее сидящей в кресле нога на ногу. В продолжение разговора она, не меняя позы, делается каким-то образом, все развязнее, Николай подает ей бокал с вином.
ЖЕНЯ. Выпьем за Димку. Да упокоит Бог его глупую душу. (Неожиданно) Ваше здоровье! (пьет).
НИКОЛАЙ (делает глоток и замирает). Как вы сказали? Женя, что с вами опять?
ЖЕНЯ. Ничего. Вон там, на журнальном столике, Андрей забыл сигареты. Дайте мне штучку.
НИКОЛАЙ. Вам же нельзя курить.
ЖЕНЯ. Не печальтесь, ничего с вашим наследником от одной сигареты не случится.
НИКОЛАЙ (дает ей всю пачку). И по-моему, вы вообще не курили.
ЖЕНЯ. Верно, здесь не курила.
НИКОЛАЙ. А если где-то еще, то я не видел.
ЖЕНЯ. Ха-ха!
НИКОЛАЙ. Что вы смеетесь?
ЖЕНЯ. Видели вы меня, еще как!
НИКОЛАЙ (начинает беспокоиться). Не помню.
ЖЕНЯ. Какого цвета у меня волосы?
НИКОЛАЙ. Желтые.
ЖЕНЯ. Правильно, краска желтая, а на самом деле?
НИКОЛАЙ. Не знаю.
ЖЕНЯ. Красивого пепельного оттенка. И еще у меня были очки, вот такие вот большие.
Женя при помощи пальцев изображает очки и через них смотрит на него.
ЖЕНЯ. И теперь не узнаете? А так?
Она извлекает откуда-то настоящие очки и цепляет их на нос, смешно задрав его кверху.
НИКОЛАЙ. Что это, Женя?
ЖЕНЯ. Где вы были вечером накануне того дня, когда вам сообщили о Димкиной гибели? Ведь в Москве?
НИКОЛАЙ. Женя, я...
ЖЕНЯ (нараспев, как рассказывают сказку, как "жили-были"). Невестка Фамарь...
НИКОЛАЙ. Не надо...
ЖЕНЯ. Невестка Фамарь тогда надела на лицо покрывало, чтобы стать совершенно похожей на блудницу, и села у дороги. И вот, он увидел, старый романтик, — у дороги сидит блудница, — и она спросила: а что ты мне дашь? — и он дал ей кое-что, и вошел к ней, и она зачала, и родила сына... Это ваша зажигалка? (щелкает зажигалкой и долго держит огонек у самых своих глаз). Вот. Невестка была в очках и с пепельными волосами, а когда она сняла очки, в комнате было уже темно, и вы не видели ее лица. Кроме того, у нее не очень-то запоминающееся лицо — все красавицы похожи друг на друга. И она собирается родить сына, чтобы продолжить ваш род людям и курам на смех...
НИКОЛАЙ. Как же можно...
ЖЕНЯ. Вам стыдно за меня? Ах, вас за себя стыдно... Бросьте, мужчина имеет право иногда расслабиться, особенно в чужом городе, и далеко не всегда это имеет такое многозначительное продолжение.
НИКОЛАЙ. Как же вы...
ЖЕНЯ. А вот так вот. Вот так вот.
НИКОЛАЙ. Ну ладно, я, может быть, этого и заслуживаю, но за что вы Ольгу так оскорбили? Она же так радуется сейчас, что у нее будет внук...
ЖЕНЯ. А она ему вовсе не бабка, а чужая тетка. Ну и пусть радуется. Она же об этом не узнает... о том, что ребенок ей даже не родственник.
НИКОЛАЙ.
ЖЕНЯ. И не подумаю. ...И тогда ему донесли: вот, невестка твоя, Фамарь, впала в блуд и беременна от блуда, — и он сказал: пусть ее сожгут, — но она показала ему зажигалку и спросила: чья это зажигалка? — и тогда он сказал: она правее меня... Ибо в царстве морали нет места для смешного, а если подумать головой, то это ужасно смешно.
НИКОЛАЙ. Уезжайте, прошу вас. Я дам вам денег на первое время, а там — как хотите.
ЖЕНЯ. Ой, не торопитесь принимать решения, как-никак, у нас с вами будет сын. А если я уеду, Ольга обо всем догадается, она не дура. И я никого не обидела. Я только собираюсь родить вам нового Димку, взамен того, фарфорового, что свалился с этажерки и разбился вдребезги, так что его даже родная мама узнать не могла. Пусть зовут его Дмитрий Дмитриевич — какая разница для меня? А вам не все ли равно, Ольгина в нем кровь или моя? А я — настолько-то я еще человек, чтобы самостоятельно выбрать себе хотя бы мертвого мужа, — я хочу жить в том доме, который построили вы, куда я ни за что бы не попала, если бы первый Дмитрий был жив, но не потому что я для него плоха, а потому, что его время началось бы не раньше вашей смерти, а мое тогда бы уже наверняка кончилось. Поймите, все решилось как нельзя лучше — у вас будет сын, у меня дом.
НИКОЛАЙ. Я начинаю подозревать, что вы сами его убили.
ЖЕНЯ. Ха-ха! Нет, честное слово.
НИКОЛАЙ. Какое у вас может быть честное слово?
ЖЕНЯ. Самое обыкновенное. Кого я обманула? Во-первых, вас никто не неволил, и вы отлично знали, что от этого бывают дети, а во-вторых, речь не идет о вашей любви, наплевать я на нее хотела, а о продолжении рода. Я-то ведь осталась на всю жизнь без мужа, не так ли? Я что, радоваться сюда приехала? Как же вам не совестно? И что вы мучаетесь — сын ведь у вас, новенький, свеженький, которого вам уже не угробить, об этом я позабочусь. Во всяком случае, филологом он не будет. Что за игры здесь затеяли: отец писатель, сын филолог, мать в прошлом редактор, а ныне просто мать... У вашего нового ребенка, считайте, что вовсе нет матери. Эх вы, Коля, отец семейства, он же церемониймейстер, он же мудрец-сказочник... Ничего не изменилось. Подумаешь, одной женщиной в доме больше... Еще неизвестно, что будет с вашей Машей. Вот когда вы мне обрадуетесь!
НИКОЛАЙ. Кажется, ваша мать в сумасшедшем доме? Возможно, это у вас наследственное?
ЖЕНЯ. Нет, Коленька, я не сумасшедшая, я остроумная, хоть и не веселая. Однако, где Ольга? Я хочу есть.
НИКОЛАЙ. Только не трогайте Ольгу, ради Христа.
ЖЕНЯ. Да я не буду ее трогать — она мне не соперница, я к вам в жены не набиваюсь.
НИКОЛАЙ. Вся ваша прошлая и будущая жизнь, стало быть, одна невеселая острота?
ЖЕНЯ. Ага. Не поэтическая, но рассудочная фигура, если можно так выразиться.
НИКОЛАЙ. А не шарлатанство ли это?
ЖЕНЯ. А это вы слишком многого от меня хотите, чтоб умная, красивая, Жан-Полем занимается — и к тому же не шарлатанка.
НИКОЛАЙ. Я от вас, поверьте, ничего не хочу.
ЖЕНЯ. А я хочу есть.
Входит Ольга с подносом, и, пока Женя помогает ей накрыть на стол, Николай стоит, отвернувшись к окну... Мне грустно оттого, что я не могу взять со стола какой-нибудь кусочек.
ОЛЬГА. А, вы уже пили без меня?
НИКОЛАЙ. Да, немного.
ЖЕНЯ. Сейчас выпьем все вместе.