Херцбрудер
Шрифт:
ЖЕНЯ. Это ты к чему?
АНДРЕЙ. Ну так...
ЖЕНЯ. Ты брось это. Тогда мы еще женаты не были.
АНДРЕЙ. Женя, а может быть...
ЖЕНЯ. Не может ничего такого быть.
АНДРЕЙ. Но ведь мы с тобой...
ЖЕНЯ. Не было этого, понял? Ничего не было.
АНДРЕЙ. Зачем ты сюда приехала? Я этого объяснить себе не могу.
ЖЕНЯ. И не надо.
АНДРЕЙ. Тебе будет трудно одной с ребенком.
ЖЕНЯ. Так говорить — пошло. И между прочим — извините! — я разве одна?
АНДРЕЙ. Сядешь на шею к чужим людям?
ЖЕНЯ. Учитель нашелся.
АНДРЕЙ. Я не хотел тебе рассказывать, но расскажу.
ЖЕНЯ. Я слушаю, слушаю.
АНДРЕЙ. Ты должна знать, что в последнее время он тебе изменял.
ЖЕНЯ. Димка? Да? Интересно.
АНДРЕЙ. Помнишь, ты однажды пришла к нему вечером, а его не оказалось дома?.. Ты еще тогда посидела немного у меня.
ЖЕНЯ. Помню, ну и что, он был у женщины?
АНДРЕЙ. Нет, женщина была у него.
ЖЕНЯ. Не надо наговаривать на покойника, я бы услышала, если б он был там — перегородка ведь тоненькая...
АНДРЕЙ. А я нарочно старался говорить погромче и всячески шуметь, а потом включил магнитофон.
ЖЕНЯ. Но...
АНДРЕЙ. Вот так — к нему пришла дама, и он просил всем говорить, что его нет.
ЖЕНЯ. Ха-ха! Воображаю, как он струсил, услышав мой голос, и — бедная женщина — он, наверное, ей рот зажимал, когда она хотела чихнуть...
АНДРЕЙ. Прости, что я тогда тебя обманул, я не знал, что вы женаты.
ЖЕНЯ. А вот приставал ты ко мне совершенно напрасно, даже если бы мы женаты и не были.
АНДРЕЙ. Послушай...
ЖЕНЯ. Это было очень давно и теперь стало очень большой неправдой, слышишь?
АНДРЕЙ. А что, аборт делать уже поздно?
ЖЕНЯ. Глупый ты, Андрюша, и не лечишься.
АНДРЕЙ. Я глупый? Кто в этом доме сочиняет сказки? Разве ты? Ты же здесь, как собака приблудная. Ты сдохнешь так — нанялась в дочки к знаменитому писателю... Эти родители прекрасно могли бы обойтись без тебя.
ЖЕНЯ. Вряд ли. А тебе лучше всего жениться на их настоящей дочке.
АНДРЕЙ. А есть и такая?
ЖЕНЯ. Да, замечательная дочка, удивительная дочка. Сегодня, например, она решила попробовать наркотики и здорово втрескалась опиумом.
АНДРЕЙ. Ты предлагаешь мне жениться на юродивой?
ЖЕНЯ. Это вовсе не обязательно, но она прекрасно воспитана и образованна. Лучшая жена для филолога, а еще лучше — для философа. И никакая она не юродивая, просто надо ее поскорее пристроить, иначе — ведь обалдеешь от такого невеселого выбора: сделаться ханжой или наоборот — посвятить жизнь развлечением.
АНДРЕЙ. Что, она тебе мешает?
ЖЕНЯ. Пока нет... А, ерунда все это... Бедный Димка, какая
АНДРЕЙ. Ты ответь, ты Димку любила?
ЖЕНЯ. Вот пристали все ко мне. Знаешь, сына своего, когда он родится, я буду любить такими словами: ты, сынок, маленький и никакой, а вырастешь — будешь большим и мудрым, и я тебя за это люблю.
АНДРЕЙ. Это...
ЖЕНЯ. Это не в царстве морали, а в царстве рассудка — бесконечный простор для смешного.
АНДРЕЙ. Ты ненормальная.
ЖЕНЯ. Знаешь, не надо издеваться надо мной. Димку мы с тобой помянули, Жан-Поля тоже — уезжай. Бумаги мои оставь у себя. Подожди. Вот ты заладил: "работа, работа". Ослы тоже работают, причем именно они ищут в этом счастья и находят, голубчики, а счастливые делают добро, реже — зло, не трудясь, просто так, от полноты своей.
АНДРЕЙ. Значит, вы тут полные все — чуть штаны не лопаются — толстые, попросту говоря?
ЖЕНЯ. Ха-ха! Страна толстых и полных жизни...
АНДРЕЙ. Не затопите город своим жиром.
ЖЕНЯ. Жир по-древнерусски — богатство?
АНДРЕЙ. Не дом, а шкатулка для драгоценностей. У тебя вместо сердца — прозрачный камень.
ЖЕНЯ. Сентиментальность есть большой грех и отвратительное свинство, а блестящие камушки действительно ничего не делают и не чувствуют, но, тем не менее, очень хороши.
АНДРЕЙ. Ладно, я пошел.
ЖЕНЯ. Привет... научному руководителю.
АНДРЕЙ. Полная драгоценность или дорогая полноценность...
ЖЕНЯ. Иди, я помашу тебе рукой из окна.
Андрей уходит, Женя открывает окно и машет рукой. Не знаю, видит ли она его в тумане — мне не разглядеть даже ее руки, как я ни напрягаю зрение. Входит Ольга.
ОЛЬГА. Почему он ушел? Все почти готово.
ЖЕНЯ. Он не за тем приходил. Он, как водится, сделал мне массу разнообразных предложений.
ОЛЬГА. А вы?
ЖЕНЯ. Я наврала ему, что мы с Димкой были расписаны и обвенчаны.
ОЛЬГА (закрывая окно). Полюбуйтесь-ка на наше отражение. Вам не кажется, что мы все-таки поразительно похожи.
ЖЕНЯ. Как похожи все грациозные женщины в одинаковых платьях.
ОЛЬГА. Совокупность определений, или — как вы тогда сказали...
ЖЕНЯ. Высокая, стройная, пышноволосая, — хороша, безусловно, хороша, но как будто ее и нет.
ОЛЬГА. Нас можно перепутать.
ЖЕНЯ. Мы с вами вполне могли бы уместиться в одной красивой женщине или в одном красивом платье пятьдесят шестого размера. У нас было бы тогда четыре руки, четыре ноги и два лица под одной роскошной прической. Вам от этого грустно?