Хитники
Шрифт:
– Ох как сказал! – восхитился молчавший до этого толстый администратор. – Дай-ка я тебя расцелую, князь! Ведь гений же, титан мысли, никаких сомнений. Умница! Вот я тебя в щёку…
Глеб, тихо рассмеявшись, сунул голову под подушку и сразу уснул.
Глава 12
Утро началось славно: проснувшись, Глеб ощутил себя бодрым и полным сил, никакого похмельного синдрома! Хотя с чего ему быть-то, тому синдрому… Утомлённый Федул спал на соседней кровати, на спине, вольготно раскинувшись поперёк – благоухая коньячным перегаром и отчаянно храпя.
Не одеваясь, парень вышел из спальни.
Бабай обнаружился на диване в большой комнате, неудобно скрюченный,
За окнами, меж огненно-зеркальных стен высоток, сияло раннее солнце: Глеб распахнул окно, в зал ворвался свежий ветер. Воздух после ночной грозы пах озёрной прохладой – хотелось немедленно бросить все намеченные дела и уехать прочь из города, на песчаный пляж, загорать и ни о чём не думать.
Постучав по информационному шару ладонью, точь-в-точь как это делал гном, Глеб подождал с полминуты, но, не дождавшись видимых результатов, отправился в ванную. Побрившись и вволю наплескавшись под душем, и даже – эх, гулять так гулять! – постирав своё нижнее бельё, Глеб вернулся в зал. Обстановка там практически не изменилась, за исключением того, что информационный шар всё же заработал. Правда, оставленная без надзора хрустальная сфера самостоятельно выбрала неизвестный Глебу канал, где сейчас показывали то ли видеоклип некой имперской рок-группы, то ли давали прямую трансляцию из палаты буйно помешанных – понять было сложно, потому что звук отсутствовал напрочь. Видимо, Глеб всё же слишком сильно стукнул по инфошару.
– Народ, просыпайся! – потребовал парень: в ответ раздалось лишь сонное бормотание Модеста, из спальни же вообще никакой реакции не последовало.
– Ах так, ну ладно, – Глеб подтянул мокрые трусы, решительно подошёл к сфере и начал со всей дури стучать по ней кулаком так и эдак, авось звук появится. Достучавшись до того, что хрустальный шар вдруг выключился и, похоже, навсегда – затянулся изнутри пепельно-серым дымом, пошёл мелкими трещинами – Глеб решил сменить тактику. Заглянув в холодильный мини-бар, он обнаружил там не только малоградусные коктейли, но и незамеченные ранее гномом банки с пивом. Вытащив пару, Глеб, жизнерадостно распевая: «Лучше нет будильника, чем пивко из холодильника!» сунул одну в руки бабаю, вторую положил на живот Федулу. Ждать результата долго не пришлось: истошный визг из спальни, похожий на крик смертельно раненного зайца, оповестил всех, что гном изволил проснуться. Модест же, не открывая глаз, молвил лишь: «Спасибо, друже», на ощупь открыл банку и надолго к ней приник.
Завтрак начался в скорбном молчании: гном дулся на Глеба за раннюю побудку, что, впрочем, не помешало Федулу с удовольствием выпить холодное «будительное» пиво, а бабай не говорил потому, что безостановочно жевал. Остатков в магазинной сумке хватило, чтобы наелись все трое; выпив ещё банку славного напитка и утолив голод, гном пришёл в благодушное настроение.
– Ну-с, господа бездельники, тунеядцы, алкоголики, – миролюбиво произнёс Федул, ковыряя в зубах тонкой куриной косточкой, – раз уж мы проснулись в эдакую рань, то не будем терять времени. Пойдём, значит, не торопясь, по хорошей погоде, в имперский госпиталь – дознавать про Снюссера, что с ним да как. Ну а там, по месту, и примем определённое решение. Есть два варианта развития событий: первый – врачи говорят, что маг Панкрат вот-вот выйдет из комы благодаря их самоотверженным лекарским действиям. Тогда мы ничего не предпринимаем и терпеливо ждём назначенного срока, гуляя по местным достопримечательным местам типа ресторанам, кабакам, рюмочным и прочим забегаловкам. Музеи не предлагаю, слишком накладно!… Вариант второй: те же врачи сообщают, что Спящий Дед стал воистину
– Ну, и что мы делаем во втором случае? – нетерпеливо спросил Глеб.
– Экий ты скорый, – стирая пену с бородки, сердито проворчал Федул. – Лучший друг, понимаешь, едва дубу не дал, а он с вопросами… Вот ведь как бывает-то: живёшь себе, живёшь, планов громадьё на будущее строишь, а тут на тебе – обычная куриная косточка в горле! И всё, и амба, – гном уныло вздохнул, но, вновь глотнув пивка, повеселел. – По-моему, это был знак свыше.
– Что, опять? – всполошился Глеб. – Как с той игровой фишкой?! Никаких казино, я туда больше не ходец! То есть не ходуль.
– Причём здесь казино, – снисходительно ответил Федул, – я говорю о том, что больше никогда не буду ковырять в зубах косточкой. Хоть куриной, хоть рыбьей… Итак, брателлы, вернёмся к нашим баранам: во втором случае, если Снюссер впал в магическую кому навсегда, мы пускаемся в бега.
– Зачем – в бега? – переглянувшись, хором спросили Глеб и Модест.
– Затем, что за нами – вернее, за тобой, Глебушка, и твоим кинжалом – охотятся два отмороженных орка, по заданию начальника Музейной Тюрьмы. Который, в случае чего, запросто к тем особистам присоединится… Не стоит также забывать и об опечаленной прапрадедушкиной судьбой железной лошадке с огнемётным взглядом! И, кстати, вполне возможно, что к нашему розыску подключится личный курьер Его Императорского Величества по особым поручениям. В смысле, столичный палач-экзекутор.
– А он-то здесь причём? – простонал Глеб, до ужаса напуганный открывшейся ему многогранной перспективой.
– Затем, что нефиг было меня его внебрачным сыном представлять, – строго заметил гном. – Обидится гражданин курьер по поводу возникших слухов, возьмёт вострую косу да и пойдёт за нами следом, на предмет буйны головы под корешок стричь.
– Ты, Федул, парня-то зря не пужай, не надо, – кинув сочувственный взгляд на Глеба, потребовал Модест. – Вон, до смертной белизны его довёл, до практической утери речи и чувств. А оно нам надо, загодя себе могилки копать? Давай-ка сначала навестим деда Снюссера, а уж после каяться-страдать начнём.
– А и давай, – легко согласился Федул. – Делов-то!
Глеб, подавленно молча, открыл банку с пивом и, не отрываясь, высушил её до дна. Хотя пить хмельное с утра вовсе не собирался.
Пройдя через фойе гостиницы, пустынное и прохладное, трое постояльцев вышли на площадку за стеклянными дверями – охраняемую всё тем же плечистым швейцаром. Однако сегодня гостиничный страж выглядел иначе: с чёрным лаковым картузом на голове, в красной рубахе-косоворотке, чёрной жилетке, отутюженных галифе и мягких сапогах – он походил на удалого коробейника, собравшегося прогуляться с товаром по центральной улочке посёлка. Бабай, увидев столь великую красоту, завистливо поцокал языком, пробормотал: «Мне бы так!» и, демонстративно глядя в сторону, поспешил спуститься по ступенькам вниз. Гном остановился напротив швейцара, с недоумением оглядел его с ног до головы и, что-то припомнив, одобрительно кивнул.
– Как служба? Всё ли в порядке? – начальственным тоном вопросил Федул ряженого охранника. – Что наш славный, наш замечательный администратор господин Тугарин, здоров ли?
– Служба в порядке, – подобострастно взирая на гнома, рявкнул тот. – Господин Тугарин изволит с утра несколько болеть, говорит, простыл-с! Дал указания и убыл врачеваться.
– Ну и славно, – Федул вальяжной походкой миновал швейцара; Глеб, стараясь лишний раз не смотреть на охранника чтобы не расхохотаться, поспешил следом за гномом. И лишь догнав его, спросил срывающимся голосом: