Холод
Шрифт:
Вот только нужно ли мне оно? Всё эти события происходили в Великохолмске, где-то далеко отсюда (я даже не знал, где именно), а я сидел в захолустной деревушке, и цели и задачи передо мной были совсем другие.
Например, где раздобыть денег на первое время. Пока приходил только один вариант: загнать селянам колесцовый пистолет. Вдруг кому понадобится? Вырученных средств на неделю-другую должно хватить. А дальше посмотрим. Я плохо представлял, чем могу заниматься в этом мире. В прошлой жизни я ремонтировал компьютеры и прочую электронику, но тут электроники нет, а значит,
— А ещё чего интересного происходит в стране? — спросил я.
— Да что может быть интересного? На юге война с королём Людовиком уже второй год. У нас тут — голод. Ничего не меняется. Пужают нас, что драконы близко к заставам подходят. Ну так и в прошлом году пужали. Вольные колобродят по округе, так они всегда колобродили. Что рассказать-то ещё? Сам бы чего рассказал, а то путники у нас — редкость… Ну ладно, ладно, не говори, коли не хочешь. Если тайна такая, я нос свой совать не буду, Бог с тобой.
Кровать моя оказалась не столь мягкой и широкой, как в квартире, где я жил последние три дня, но зато тут было теплее и гораздо уютнее, нежели в апартаментах мёртвого города. Сон казался мне сейчас лишь затянувшимся ночным кошмаром, от которого я, наконец, очнулся и который остался позади вместе со всеми своими отвратительным порождениями.
Утром меня разбудил стук в дверь. Я вскочил, машинально потянулся за пистолетом. Потом вспомнил, где я, и успокоился. В комнате было темно: на улице даже светать ещё не начало.
— Вставай, лежебока, — послышался задорный голос Ефросиньи, — тебе в путь пора.
Точно, совсем забыл. Я поднялся и стал одеваться. Так не хотелось вылезать из кровати, покидать этот гостеприимный дом и переться опять в неизвестность, но что поделать: были дела поважнее, чем торчать в этом захолустном селе.
Я собрался, вышел. В горнице меня ждал парень — низкорослый и мускулистый, с рыжей копной на голове. Мне сразу подумалось, что он — из кузницы. Так и оказалось: сын Трофима.
— Отец прислал, — сообщил он. — Говорит, ты хотел ехать в город.
— Верно, хотел, — подтвердил я. — Уже отправляетесь?
— Да скоро. Но у нас дело к тебе есть одно. Может, выслушаешь для начала?
Сложно было представить, что за дело могли иметь ко мне селяне, которые вчера видели меня первый раз в жизни.
— И в чём оно заключается? — поинтересовался я.
— Пошли к нам домой. Отец всё расскажет.
Мы вышли из дома. Снега было мало, но мороз, кажется, ударил крепкий. Парень поднял воротник своего тулупа, надел рукавички. Он бодро шагал впереди меня, и изо рта его валил пар. Из моего рта тоже шёл пар, но я совершенно не мёрз, хоть одежда моя явно не подходила для такой погоды: жюстокор на войлоке был скорее демисезонным, а треуголка даже уши не закрывает. Но благодаря моей странной особенности, я и голышом не замёрз бы.
Скоро я снова очутился в натопленной избе. Тут, и правда, оказалось много детворы, как и говорил кузнец: я восьмерых насчитал. Парень провёл меня в отдельную комнату. Тут за столом сидели трое: сам кузнец, мужик, с которым я вчера общался возле двухэтажной избы и ещё один — высокий, худой, с длинной острой
— Ну парень, присаживайся, — сказал кузнец, — как величать-то тебя?
— Саша, — я уселся за стол. — Ну а вас как? И что за дело ко мне имеется?
Мужики представились. Кузнеца я уже знал, мужика, с которым вчера общался, звали Фрол, а длинного — Фёдор. Последний оказался сельским старостой. И я сразу подумал: случилось что-то серьёзное, раз сама местная власть ко мне обратилась.
— А дело у нас вот какое… — начал староста.
Глава 13
Фёдор в подробностях обрисовал мне ситуацию.
К востоку отсюда находились поселения так называемых вольных — людей, которое несли службу на пограничных степных заставах и которые не были прикреплены к помещичьей земле. И всё бы ничего, но среди этих вольных попадались такие, кто не прочь поразбойничать. Сильно они, конечно, не наглели, чтобы не сталкиваться лбом с помещиками, но иногда неприятные инциденты всё же случались. Вот и на прошлой неделе произошло одно крайне возмутительное событие.
Группу вольных во главе с Селиваном Желтомордым — одним ушлым парнем из села Ветряки, что находилось в десяти вёрстах отсюда, видели в окрестностях Высокого. И так совпало, что в тот же день пропали две местные девки, одна из которых являлась дочерью Фрола. Точно никто не знал, что с ними случилось, но селяне были уверены: руку к этому приложил Желтомордый.
Разумеется, крестьяне обратились к помещику, но прошло пять дней, а тот даже не почесался. Тогда они и решили взять дело в свои руки, а именно поехать в Ветряки, что находились в десяти вёрстах к востоку отсюда, и спросить за пропажу непосредственно с Селивана.
Вот только оружия было мало: и помещик запрещал, да и не по карману оно простому крестьянину. У кузнеца имелись два пистоля, и Фрол держал фитильную пищаль, да ещё в паре дворов хранились старые ручницы. А потому, чтобы надавить на ветряковцев, Фрол ездил в город и нанял там пятерых вооружённых парней. Ну и мне тоже предлагали присоединиться к мероприятию. Обещали заплатить два рубля.
— Я как увидел тебя вчера, — сказал Фрол, — так мне сразу мысля и пришла. Лишних людей в таком деле не бывает, а у тебя вон оружия — на целое войско хватит. Пользоваться, надеюсь, умеешь? Не просто так нацепил на себя?
— А что, есть сомнения? — поинтересовался я.
— Всякое бывает, — проговорил кузнец. — Ты, если что, без обид… Нам же надо уверенными быть. А коли стрелять умеешь и не торопишься шибко, задержись на пару дней, помоги, а? Деньги для тебя, может, и небольшие, но и риски невелики. Попужаем их маленько — глядишь, и вернут девок наших. А то ведь мочи нет терпеть их выходки. То приедут, овцу уведут, то поле потопчут, а в позапрошлом году в Грязево даже мужика одного убили. Надо же Селивана приструнить-то, а?