Холод
Шрифт:
Я немного поколебался. Подумал: а надо ли мне оно? Можно же просто вернуться в село, показать старосте пепел и получить свои честно заработанные три с половиной рубля. Собак я убил, причём даже не двух, а четырёх, а значит, имею полное право.
Но что-то внутри противилось этому. Я прекрасно понимал, что местные жители не справятся с морой. Если она доберётся до окрестных деревень, снова будут жертвы. А у меня есть всё, чтобы справиться: и специальные пули, и ледяная магия, которая делала меня почти неуязвимым. Сейчас я был единственным, кто мог защитить местных
Тяжело вздохнув, я поплёлся дальше.
Почти сразу я обнаружил странную вещь: сухие деревья стояли не только возле бреши, но и вдоль следов птицелапого существа. Как будто всё живое умирало при его приближении. И это тоже не могло не вызывать беспокойства: мне предстояло иметь дело с чем-то, с чем я прежде не сталкивался.
Выйдя в поле, я зашагал вдоль птичьих следов: они отчётливо виднелись на припорошенной снегом земле. Потом поле закончилось, начался лес. Тут следы терялись в высокой траве, зато теперь я мог ориентироваться по сухостою: мёртвые деревья обозначали путь жуткой твари.
Лес оказался небольшим. На опушке я остановился, поел и, пока отдыхал, решил поупражняться в создании ледяных чар. Я всё ещё находился под впечатлением сна-воспоминания, в котором светлейшие пулялись бордовыми и огненными шарами. Мне тоже хотелось иметь дальнобойную магию, но сколько бы я ни пытался запустить созданные ледяные булыжники, ничего не получалось: летели они недалеко, да и убойной силы никакой не имели. С таким же успехом можно и подобранный с земли камень зашвырнуть. Зато подтвердилась моя гипотеза: в Яви, в отличие от Сна, применение чар почему-то вызывало усталость.
Отдохнув, я двинулся дальше. И снова потянулось заснеженное поле — пустые белые просторы, которые вызвали лишь тоску, уныние и тягостное тревожное чувство. А я всё шёл и шёл по странным следам. И казалось, это не закончится никогда.
Под конец дня я снова забрёл в какие-то дебри. Кругом росли высокая трава, кусты и редкие деревья. И тут я понял, что потерял след. В траве следы я не видел, да и сухостоя поблизости не наблюдалось. А на улице начало смеркаться. Я был раздосадован тем, что пришлось безрезультатно проделать такой долгий путь.
Я устал. Хотелось есть и домой. А находился я сейчас непонятно где, среди полей и каких-то зарослей. Но делать нечего. Варианта два: либо сидеть тут и ждать рассвета, либо куда-нибудь идти. Первое, естественно — не вариант, а потому я сменил направление и двинулся на север, в сторону дома. Преодолев мелкую замёрзшую речушку, выбрался на дорогу, которая вела вдоль поля, а вскоре, уже в сумерках, заметил впереди дым труб.
Это оказалась очередная деревенька. Я так обрадовался, что даже шаг ускорил, хоть ноги уже отваливались от дальней дороги.
Постучался в крайнюю избу. Мне открыл мужик, и я принялся выяснять у него, куда попал, и как добраться до Высокого. К моему удивлению, за целый день я ушёл совсем недалеко: Глебово находилось в десяти вёрстах отсюда, до Высокого тут даже имелась прямая дорога. Мужик, как и остальные
Я уже хотел идти, когда в голову пришла мысль.
— А ничего странного тут не происходило? — спросил я. — Может, видели что-нибудь подозрительное?
Внезапно мужик нахмурился и спросил:
— А зачем тебе?
— На Глебово сегодня утром какие-то странные твари напали, — честно объяснил я, — а меня наняли охотиться за ними.
— Вон оно чо! — протянул мужик. — На нас, слава всем богам, никто не нападал, но, скажу я тебе, тут такое творится, что похуже всяких тварей будет, — крестьянин огляделся и продолжил тихо, словно опасаясь, что его услышат. — Сегодня утром у Егорки, у которого двор на том конце, на отшибе, вся скотина сдохла. Просто ни с того, ни с сего — взяла и сдохла! А потом… поднялась и стоит в стойлах, как живая! Своими глазами видел, спасителем клянусь! Не веришь? Так сходи, коли не из пугливых. Но сразу предупреждаю: от такого и обделаться недолго. Егорка с мужиками сразу в Высокое отправились, за священником. А баба его с детями — к соседям, чтобы с мертвецами в одном дворе не оставаться.
Заинтригованный данным происшествием, я попросил мужика отвести меня к хозяйке двора, в котором произошло несчастье. Тот согласился.
Женщина была убита горем. И непонятно, что сильнее её расстраивало: то ли восстание мертвой скотины, то ли разорённое хозяйство, ведь, по её словам, весной даже поле не на чем будет вспахать. Она без вопросов разрешила зайти посмотреть на ожившие трупы животных и даже позволила заночевать в избе, хоть и подивилась моему бесстрашию. Сама же хозяйка, как и остальные крестьяне, теперь и близко не желала подходить к дому до тех пор, пока не приедет священник.
Войдя во двор, я прикрепил на пуговицу фонарь, зажёг его и отправился осматривать хлев.
Всё оказалось именно так, как и говорили крестьяне: в стойлах стояли корова, три овцы и лошадь, а в загоне лежали свиньи. Вот только животные не двигались, а просто смотрели в стену пустым взором. Они напоминали чучела. Но когда я подошёл к лошади, её голова резко дёрнулась, и зубы щёлкнули, чуть не схватив меня за руку. Я еле успел отскочить.
На фоне существа, которых я встречал во Сне, лошадь-зомби выглядела не так уж и жутко, но всё равно от вида мёртвых животных по коже бегали мурашки. Могу представить, каково было местным.
Я ухватил саблю обеими руками и вонзил лошади в глаз. В своём мире я тоже смотрел фильмы про зомби-апокалипсис и знал, что ожившего мертвеца можно убить, поразив мозг или отрубив голову. Однако на практике это не возымело эффекта. Я вытащил саблю из глазницы, а лошадь продолжала стоять, как ни в чём не бывало, и даже ещё раз попыталась меня укусить. Тогда я пошёл к овцам, заморозил одну из них и отрубил голову. Тело упало и начало вяло шевелить копытами, а оставшаяся в моих руках голова принялась разевать пасть. Нет, к такому меня фильмы не готовили. Неправильные тут были зомби.