Холод
Шрифт:
После этого случая Томаш-то и решил, что никогда не пойдёт в шахту. Вот и работал он то там, то здесь, и нигде подолгу не задерживался. Потом женился, дети родились. И тут уже надо было что-то придумывать с заработком. К счастью, нашлись знакомые, которые предложили отправиться в Сон, посулив хорошие деньги, и Томаш согласился: он тогда совсем на мели был. Первые вылазки оказались удачными. И с тех пор он уже почти двадцать лет ходит в Сон. Всякое за это время случалось, даже глаза лишился в одной из вылазок, а все те, с кем он начинал это дело, давно померли: кто-то потерялся во Сне, кто-то чёрную прель подхватил, кто-то с ума
В общем, непроста оказалась жизнь старика. Жена померла пять лет назад, дети — кто тоже помер, а кто по миру скитается. Зато под старость лет на заработанные от снохождения деньги Томаш приобрёл небольшой домик в пригороде и в скором времени собирался прекратить этот опасный труд и отправиться на заслуженный отдых.
Я немного расспросил Томаша про великохолмских князей, и узнал весьма любопытную для себя информацию. Сейчас во главе княжества стоял представитель клана Верхнепольких. Звали нынешнего князя Святополк Святославович, и было у него четыре сына. И вот про младшего ходили интересные слухи, якобы тот не законнорожденный — бастард, иными словами или, по-нашему, ублюдок — однако, несмотря на это, он почему-то воспитывается наравне со всеми, и отец как будто бы даже завещал ему какое-то наследство, что ублюдкам по закону не полагалось. И, что интересно, звали того парня Даниилом.
Теперь я точно знал, кто я, и ситуация с покушением прояснилась. Скорее всего, от меня решил избавиться кто-то из родни: мать или браться. Видимо, их не устраивал тот факт, что князь воспитывал парня, как родного сына, и не хотели делиться с бастардом наследством. Непонятно только, почему они так долго ждали…
Впрочем, сейчас это уже не имело никакого смысла.
А ещё я в эти дни много времени упражнялся со своими ледяными чарами. Занимался этим от нечего делать, когда оставался один. Теперь у меня стало получаться замораживать не только предметы, но и воздух. Я подолгу сидел перед сном в кровати и создавал ледяные фигуры. Было в этом что-то увлекательное и завораживающее. Я мог часами смотреть, как над моей раскрытой ладонью вращаются один или несколько кристаллов из чёрного льда. Фигуры получались кривыми, неправильными, но в них всё равно была какая-то особенная красота. Один раз я даже создал нечто, отдалённо похожее на пику, и попробовал метнуть её, как это делали другие чародеи. К сожалению, бросок получился слабый. Возможно, мне не хватало каких-то навыков.
И каждую ночь, засыпая, я думал о том, что могу не проснуться, что скоро просто исчезну вместе с очередным куском Сна.
Сон во Сне 4
Девица с круглым лицом, маленьким ротиком и большими томными глазами, лежала рядом в кровати, прижавшись ко мне своим обнажённым телом. Её длинные чёрные волосы разметались по одеялу. Это была не та девушка, которую я видел в позапрошлом сне. Эта — явно старше, и формами обладала более аппетитными.
Рядом, на тумбочке, горел кристалл в узорчатой золотой оправе, освещая уютную спальню с оранжевыми занавесками.
Похоже, только что у нас была страстная любовь, а может, и не очень страстная. Ведь я сейчас думал не о любви и не о девице под боком. Другие думы владели моим разумом.
Досада и обида на весь белый свет затянули меня с
— Ты же вчера был на охоте? — девица приподнялась и улыбнулась. — Твой первый раз, да? Поздравляю. Для тебя это, наверное, был великий день. Расскажешь, как всё прошло?
И тут я чуть не взорвался. Я вскочил и так уставился на свою пассию, что та от испуга вся сжалась.
— Ой, прости, — пролепетала она. — Я что-то не то сказала?
— Никогда не говори со мной об этом, — процедил я. — Ты поняла? Чтоб я больше не слышал от тебя подобных расспросов. Иначе вылетишь отсюда к чёртовой матери.
— Ладно… Прости, я не хотела, — пролепетала девица. — Я могу загладить свою вину? — она через силу, но улыбнулась.
Я вздохнул и шлёпнулся на подушки.
— Да, — небрежно произнёс я. — Кофий пойди свари.
— Как будет угодно. Я попрошу служанку…
— Она не умеет ни рожна. Сама сделай.
Девушка надела тонкое домашнее платье, сквозь которое просвечивались её упругие формы и удалилась. Я проводил её взглядом. «Хороша всё-таки, — подумал я, — но до чего ж дура набитая». А потом мысли снова унесли меня в другую степь.
Расспросы только ещё больше разбередили раны. Кофий я не хотел — хотел остаться один.
Подумав, что прогулка по городу развеет невесёлые мысли, я встал, оделся и вышел, даже не попрощавшись с девушкой.
Когда я вышел, было уже темно. Подумал: отправиться бы в кабак и там надраться до посинения или завалиться в публичный дом — там-то точно никто не будет приставать с дурацкими вопросами… Размышляя, куда податься, я брёл по тёмной пустой улице. За спиной послышались торопливые шаги. Кто-то тихо окликнул меня. Я обернулся.
— Кузя? — удивлённо спросил я, вглядываясь в лицо под капюшоном. — Ты чего тут?
— Да, это я, господин, — произнёс Кузьма каким-то заговорщицким тоном. — Прошу прощения, что вот так являюсь к вам сюда, но дело очень важное, требует вашего личного участия, и… оно не может ждать.
— Ладно, — пожал я плечами. — Излагай. Чего там у тебя такого важного?
— Стала известна прискорбная весть, будто бы заговор готовится, бояре козни строят.
— На кого? — я нахмурился. — Выражайся яснее.
— На батюшку твоего.
— Что за вздор мелешь?
— Не вздор — правду говорю. Клянусь всевидящим оком Господа нашего.
— Тогда отцу надо сказать. Ему уже передали?
— Нет, — замотал головой слуга. — Пока нельзя. Мало доказательств. Батюшка ваш не поверит. А те, кто замыслил злое, безнаказанными останутся.
— Ладно… — я был в замешательстве. — И что делать? Какие сволочи это замысли?
— Простите, Даниил Святополкович, пока ничего не могу сказать, — ответил слуга. — Братья ваши знают. Они-то меня и попросили передать вам. Мстислав случайно узнал о готовящейся измене, и велел собрать всех. Только медлить нельзя. Встреча сегодня ночью. Братья будут ждать.