Храброе сердце
Шрифт:
— Да, он говорит про них, — говорит она. — Я всё равно, много знаю таких.
— Какой позор! — говорит Лью
— И она не одна такая! — кудахчет Слим. — Да-да, именно, я говорю о дерзких мамзелях, которые знают, што делать, штобы мужской котел закипел. Умный джентльмен, с полуслова понимает, што не стоит пытатца чего-нибудь заводить с Молли. Если начнете испытывать судьбу (черт возьми, она редкостная красотка), на свой страх и риск неровен попадете в передрягу. Был там один хитрец, тот еще проныра — ха ха! — он поглядывал за Молли через замочную скважину, пока она принимала ванну, всю такую розовую,
Томмо хмуритца, решительно глядя на Слима.
— Так ему и надо, — говорит он. — Он не должен был подглядывать.
— О, он ничего не мог с собой поделать, — говорит Слим. — Поймете, когда встретите Молли.
— Не говори так о ней! — говорит Томмо.
— Ты пристыдил меня, молодой человек, ты абсолютно прав, — говорит Слим. — Молли приличная женщина с незапятнанной репутацией. К счастью, остальные ее девушки не такие! Ха-ха!
Пока мы тянем и толкаем Космик вместе с Моисеем по еще одному ухабистому склону, я размышляю. Слим знал Молли. Лилит и Мэг были в лагере в Змеиной реке. Мне интересно, встречался ли Слим когда-нибудь с Джеком. Когда я останавливаюсь и осмысливаю все странности произошедшего, как одно цепляетца за другое, как вся последовательность событий приводит меня сюда, почти как ночь приводит день, все так и должно быть. Это напоминает мне о том, што сказала мне Ауриэль. О том, што у каждого из нас есть роли, которые мы должны играть. Как все мои пути, каждое решение ведет меня в конце концов к одному и тому же месту.
Судьба. Я едва смею думать об этом слове, в случае, если Лью сможет услышать то, о чем я думаю. Я не знаю, как такое может быть возможным? В любом случае, какое это имеет значение? Все што меня волнует это то смогу ли я найти Джека. Вот где закончитца моя дорога. Вот зачем я здесь, я делаю это. Ради Джека. Ради того, штобы быть с Джеком.
Эмми врываетца в мои мысли, произнося: - Знаешь, Слим, ты слишком стар, штобы водитца со шлюхами. В таком возрасте, ты бы должен уже был остепинитца с какой-нибудь порядочной женщиной.
— Черт, — говорит Слим. — Нет такой приличной девушки, которая связалась бы с таким стариком, вроде меня.
— А почему нет? — говорит Эм. — Говорят, у каждого есть пара.
— Хочешь, верь, а хочешь нет, мисс, во времена моей юности, я был, как мы называли себя, весельчаком, — говорит он. — У меня была красивая мужественная фигура. Я был привлекательным и очаровательным и...ох, я был дьявольски красив, я не вру. Женщины тянулись ко мне, как беспомощные мотыльки к моему смертельному огню.
— Вот видишь, — говорит Эм. — Тебе просто нужно хорошенько отмытца.
— Где эта чертова дорога? — говорю я.
— Мне кажетца, што в любой момент, мы должны...ах! Вот мы и пришли! — говорит Слим. — Што я говорил вам?
Как только он произносит эти слова, мы вдруг натыкаемся на широкую грунтовую дорогу, которая пересекает наш путь с востока на запад.
— Смотрите! — говорит Слим. — Вот он! Пояс бурь! — он указывает на восток.
На расстояние всего каких-то
— Где же Безнадега? — спрашивает Эм.
— Ее отсюдава не видно, — говорит Слим. — За дамбой, через расщелину в горах она как раз находитца посредине. Там, где стоит Безнадега местность ровная, открытая и пустынная. — Он наклоняетца ближе к Эм, делая голос жутким. — Там она и находитца, — говорит он, — на перекрестках, ветряные ведьмы кричат и визжат вокруг нее все ночи напролет. Стучат в окна, царапаютца в двери своими длинными ведьмовскими когтями, приговаривая, впусти меня, впусти меня, впусти меня. А ты боишься ведьм, маленькая мисс?
Эм широко открывает глаза.
— Я не знаю, — шепчет она. — Я никогда не встречала их.
— Сульфатное коричневое облако, — говорит он нормальным голосом. — Такой дождь идет над Безнадегой каждый день.
— Давайте поторопимся, — говорю я. — Это не так уж далеко и дорога хорошая.
Слим хмуритца, смотря вдоль дороги.
— Как по мне, так чертовски хороша, — говорит он. — Кто-то поработал на ней. Она расчищена. Даже слегка расширилась с того момента, как я здесь был в последний раз.
— Тонтоны? — спрашивает Лью.
— На дорогах работают рабы, — говорит Слим, — не Тонтоны. В любом случае, што-то подсказывает мне, што здесь ездит много народу. Вам лучше ехать внутри пока мы не доберемся до Молли. Если мы кого-то встретим, присутствие лошади я еще смогу объяснить, но не ваше, без меток.
— Ни за што, — говорю я. — Што остановит тебя от того, штобы увезти нас куда-нибудь и сдать?
— Слушай, — говорит он. — Космик использовался для перевозки всякой животины передвижных выступлениях. Там есть решетка, через которую будет все видно, што происходит. Пристрели меня, если тебе не понравитца то, што ты увидишь.
Мы смотрим друг на друга. Я, Лью, Маив, Томмо и Эмми. Маив слегка качает головой. Не доверяй ему.
— Я поеду с тобой, — говорю я. — А остальные сзади.
— Ты не слышала меня? — говорит Слим, — Я только что сказал, што это слишком опасно.
— А я только што сказала, што еду с тобой, — говорю я. — Я и мой волкодав.
Пока я привязываю Гермеса к задней части телеги, все остальные забираютца в теплый, тусклый, душный Космик. Они усаживаютца на солому. Свет проникает сквозь решетки сделанных в боковинах фургона, как и говорил Слим.
Лью залезает последним.
— Надеюсь, што здесь нет блох, — говорит он.
— Независимо от того, что случитца, — говорит Слим, — независимо от того, что вы услышите, молчите, не двигайтесь и не выходите, пока я не скажу.
В мгновение ока, он больше не похож на прежнего себя. Его голос, его взгляд, даже его большое тело, стали резкими и напряженными. Он выглядит жестким. Што сродни подвигу для мужика, одетого во розовое платьице.
— Хорошо? — говорю я.
Они все кивают. Мы закрываем за ними дверь. Мы с Траккером заскакиваем наперед. Неро сидит у меня на коленях. Космик скрипит и прогибаетца, когда Слим садитца на сидение возницы. Он бьет Моисея вожжами, и, встряхнувшись, мы едем.