Хранитель
Шрифт:
— Почему я родилась такой? И что случилось с Бедфордом? — спросила она.
— Люди заключили сделку с Уильямом Прентисом, — улыбнувшись, ответила женщина. — Продали свои жизни за его ложь. В результате — сгнившая земля, на которой больше ничего не вырастет. Смерть тоже не наступит, пока фабрика стоит на месте. А из-за тебя здесь и жить никто не может. Теперь задавай тот вопрос, ради которого пришла.
Сюзан молчала, уже зная ответ. Она не хотела его слышать. Женщина смертельно улыбнулась.
— Может, мне самой сказать, Сюзан Мэрли?
— Прошу вас, не надо…
—
Она проснулась на камне, одна. Сильно затекла шея от неудобной позы, вокруг стемнело. Плохая тетя исчезла… а была ли она на самом деле? Нет здесь никого, кроме нее, маленькой мисс Маффит! Страшно — она ненавидела такие сны. Который час? Мама жутко рассердится!
Сюзан направилась к выходу из леса, чувствуя что-то странное… кто позвал ее? Она сбежала вниз по тропе и протиснулась через забор на кладбище, опять услышав свое имя.
К тому времени совсем стемнело, и она не могла отыскать среди надгробий дорогу обратно.
— Сюзан, иди сюда немедленно! — требовал один голос. Откуда он?
— Не теряй время, детка, скоро польет дождь, — говорил другой.
— Мне так одиноко… у вас нет похожего чувства? — спросил еще кто-то. — Здесь очень темно!
— Иди сюда, прелестная девочка. Люблю таких, — послышался новый голос.
Они все заговорили одновременно.
Сюзан побежала и споткнулась о большой камень с ангелом. Лежавший внизу человек (она поняла, что это Уильям Прентис) не мог спокойно спать. Его руки были красными, он бешено ворочался. По всему ряду люди начали подниматься из могил.
— Спите! Ложитесь спать! — кричала Сюзан.
Они тянули к ней руки.
— Выпусти… выпусти нас!
Выбежав с кладбища, девочка бросилась домой. Пробегая по улицам, она слышала все, о чем говорили в домах: «Он с другой женщиной!»; «Завтра мой день рождения, а мы ссоримся!»; «Она вечно спит ко мне спиной, будто у меня изо рта пахнет»; «Ненавижу школу!»; «Бывало у тебя такое ощущение, что ты наблюдаешь за своей жизнью, видишь все глупости, но ничего не можешь с этим поделать? Кажется, моя жизнь принадлежит кому-то другому».
Сюзан зажала уши и понеслась по улице, тараторя детские песни. Кто-то, возможно, видел ее, слышал, что она разговаривает сама с собой, но ей было все равно. Голоса не умолкали.
Когда Сюзан пришла домой, мама чуть не задушила ее в объятиях.
— Я так испугалась, девочка моя! Мы везде тебя искали, я весь город объездила. Милая, что случилось?
Сюзан потребовалось меньше секунды, чтобы почувствовать, что слова матери пусты, на самом деле она так не думала.
— Я спала… потом проснулась.
— О, дорогая, — проворковала мама, крепче сжимая ее. — Больше никогда не пугай меня так!
Отец поставил маленькую Лиз на пол. Он всегда был в роли посредника между Мэри и Сюзан, видевшую внутри него слабость, с помощью которой страдающие души нашли в нем пристанище. Сам он об этом не догадывался, но из-за бремени причинял Сюзан боль. Мать знала, но отказывалась верить.
Сюзан отчетливо видела свою линию жизни — все вероятное и неизбежное. Женщина солгала ей, рассказав только о плохом. Неудивительно,
Отец осмотрел ее с ног до головы, повернул, изучая каждый дюйм. Он весь трясся, в глазах стояли слезы.
— Тебя кто-то обидел? — спросил он.
— Нет, — сказала Сюзан, плача. — Никто не тронул.
— Слава богу, — прошептал отец.
Он и Мэри с двух сторон обняли ее, образовав небольшой круг. Сюзан ревела. На крохотную долю секунды она почувствовала себя в безопасности, защищенная людьми, которые вскоре предадут ее.
Голоса продолжали говорить. Они были всегда обращены к ней.
ГЛАВА 36
Сад
1994
Дождь, шедший неделю, недавно закончился. В этом году он показался особенно сильным. Конечно, было и хлеще. Например, в семьдесят девятом году, вспоминал Тэд Мэрли. Фабричную трубу тогда затопило, и город оказался на несколько дней заблокирован. Но сейчас, как и всегда, дождь прекратился, снег растаял, и почва была вполне плодородна.
Вечер был приятным, немного сырым. Слой серных выделений от фабрики висел низко в воздухе, будто одеяло между землей и звездами. Воткнув лопату в мягкую грязь, Тэд Мэрли приступил к работе. Кое-где уже пробивались сорняки, но они не помешают вырасти шпинату и помидорам. Он-то знал, как заставить их расти: дело было не в благородных латинских названиях, не в воде, солнце или почве, а в сильном внутреннем инстинкте. В этом году его сад расцветет.
Тэд был маленького роста, худощавый, что визуально создавало впечатление долговязости. Отложив лопату, он взял в руки горсть земли. Как всегда после дождя, она пахла свежестью, началом жизни. Он с удовольствием помял ее между пальцами.
Шло время. На небе появились звезды. Он включил фонарь и начал осматривать почву под ногами, думая, что, были б деньги, он обязательно стал бы фермером — чтобы работать целыми днями в поле ради чего-то своего. Выращивать, к примеру, кукурузу! Такую высокую, что за ней не разглядишь собственного дома. Ночью он спал бы вместе с животными. Покормит любимых свинюшек помоями и ляжет с ними рядом. И никогда не вернется назад. Будет наблюдать за семьей с безопасного расстояния.
Когда-то, много лет назад, Тэд мечтал вырваться. Сидя на крыльце дядиного дома, он любовался звездами и строил планы, как однажды уедет и сможет везде-везде побывать. Но потом ему встретилась Мэри, которая хотела навсегда обосноваться в одном месте. Работая то в баре «У Монти», то на фабрике, он накопил достаточно денег для уплаты первого взноса за дом. Честно говоря, он не был уверен в своей любви к Мэри, но зато мог спокойно забыть о смелых мечтах.
Отвлекшись от воспоминаний, Тэд вернулся в дом, соорудил себе сандвич и, усевшись у черно-белого «Зенита», включил уже почти закончившийся бейсбольный матч между «Редсокс» и «Милуоки». Последние выигрывали. Он пытался сосредоточиться на игре, но не мог.