Хранитель
Шрифт:
Впереди послышалась брань. Ильен вскинул голову и обнаружил, что выбрел к городским воротам. Стражники опускали решетку. Рядом, вцепившись лапищами в поворотный барабан и не давая стражникам закончить дело, стояла гигантская толстуха в пестром наряде. За ее спиной жались три размалеванные девицы помоложе и посмазливее. При всей своей неискушенности Ильен понял, что это не бродячий театр и не цирк. Толстуха свирепо орала, что она со своими «крошками» не может ночевать в придорожной канаве. А стражник втолковывал ей, что впускать-выпускать никого не велено,
Через эти самые ворота Ильен утром вошел в город. Вернее, въехал - на телеге, которую они нашли в сарае постоялого двора. Хранитель в крестьянской одежде шел рядом с телегой, держа вожжи и покрикивая на ленивую лошадку, тоже трофейную…
А теперь Сокол в беде! Чего бы Ильен не отдал за то, чтобы его спасти! Больше всего на свете он хотел бы сейчас стать могучим и грозным, как… как…
Как дракон.
Перед глазами, словно наяву, взметнулось черное крыло, распахнулась бездонная зубастая пасть.
Эрвар остался в глубоком овраге неподалеку от города. Ночью он поймал и сожрал дикую свинью и теперь отлеживался, переваривая добычу…
Толстуха в пестром продолжала кричать на стражу. Мальчик напряженно, сосредоточенно взглянул в ее сторону. Затем пригнулся и со всех ног кинулся под черную каменную арку, нырнул под полуопущенную решетку. Один из стражников, увлеченный спором, даже не обернулся, а второй попытался схватить мальчишку за шиворот. Ильен увернулся, больно ушибся головой о прут решетки, но не остановился. Стражник что-то кричал вслед, но все заглушали удары крови в висках.
Мальчик бежал до поворота дороги. Здесь он рухнул среди высоких кустов и в отчаянии начал думать о том, что натворил.
Позади остался город. Враждебный, незнакомый, чужой… но - город. Люди.
Впереди - чернеющий лес. Волки, рыси, нежить. Скоро опустится ночь… И в этом лесу надо найти овраг, к которому Ильен почти не помнит дороги! Что делать? Бегать с воплями: «Эрвар, Эрвар! » - и в ужасе представлять себе, кто может прийти на голос?..
В лесу глухо заухала сова. У Ильена мороз прошел по коже.
А если он найдет Эрвара - захочет ли тот разговаривать с мальчишкой? Ну, сожрать, наверное, не сожрет, но и слушать не станет. Зачем дракону людские хлопоты? И что ему просьбы Ильена? Так, цыплячий писк под ухом…
Может, еще не поздно все исправить? Вдруг стражники еще препираются с той бабой? Вернуться, заскулить: мол, дяденьки добренькие, простите, это я выскочил на спор с мальчишками, смелость показывал… Пожалеют, пустят… Найти Ингилу и Тихоню, переночевать в безопасности на лавке в трактире…
Ильен встал на ноги. Над верхушками кустов призывно чернел край городской стены.
Вот-вот, вернуться. Провести ночь в уюте и тепле. А утром стоять в толпе на площади и смотреть, как казнят Ралиджа, Арлину, Пилигрима…
Ильен стиснул кулаки и тоскливо оглянулся. Вокруг были не просто кусты, а подлесок, преддверие недоброй чащи. Но мальчик уже не думал об ужасах леса. Он нашел взглядом сухое дерево и, царапая в кровь руки, отодрал от него увесистый
Тяжелый сук в руке напомнил о деревянном тренировочном мече. Ильен, зло усмехнувшись, проделал ненавистный прием «радуга над лугом». И получилось! Впервые в жизни! Красиво, чисто!
Видели бы сейчас Ильена мальчишки из крепости, всегда дразнившие его за трусость!
– Волки, да?
– в полный голос спросил он.
– Нежить, да? А ну, кому первому в лоб? Мой отец был разбойником!
Значит, так: вдоль дороги до второго поворота, налево в чащу, напролом до ручья, а дальше вверх по течению…
– Но, мой повелитель, нужна ли нам смерть этого человека? Ведь ему известно, где скрывается грайанский король… - осторожно удивился из-за плеча Нуренаджи долговязый Сын Клана Акулы с жутковатой зубастой маской на голове.
– Нет!!
– сорвался на визг Нуренаджи - но тут же взял себя в руки и продолжил с достоинством: - Нет! Все, что нужно, нам расскажет его сообщница. А колдуна казнить немедленно, не развязывая пасти!..
Принц понимал, что поступает нерасчетливо. Может быть, сообщница грайанца не знает ничего - и Нуренаджи своей рукой обрывает нить, ведущую к высокородным беглецам.
Но есть то, что сильнее здравого смысла: страх. Этот страх - древний, дремучий - поселился в душе Нуренаджи в тот миг, когда принц увидел бессмысленные, словно выжженные изнутри глаза Верджита. Страх, который из века в век гнетет человеческие души, заставляет их сжиматься и дрожать. Страх перед чародейством.
До сих пор Нуренаджи считал магическую силу благословением, даром богов. Переживал, что не отмечен Безымянными… завидовал Верджиту…
Но когда чародей-Лебедь был раздавлен чужим колдовством, Вепрь содрогнулся. Ему показалось, что он стоит нагим на пронизывающем до костей ветру. Что защитит от магии? Мечи стражи? Дворцовые решетки, засовы и замки? Текущая в жилах чистая кровь великого предка? Лебедя его кровь не спасла…
Узнав, что схваченный грайанец оказался чародеем, Нуренаджи произнес: «Казнить! » - раньше, чем успел подумать: а выгодно ли это ему? Не до выгоды было - он спасался от леденящих приступов ужаса.
Потом он прикажет пытать женщину-сообщницу. А если это ничего не даст - что ж, отыщет беглецов как-нибудь иначе. Но вражеский колдун должен быть убит! Сразу! Сейчас! На глазах у своей девки - она потом сговорчивее будет…
Неважно, что Нуренаджи еще не король и не может отдавать приказы палачу. Стая сделает все сама. Казнь была любимой игрой их детства: с соблюдением должных церемоний они рубили головы связанным собакам. Все окончилось, когда был казнен раб, доносивший королю на принца и его друзей. Старик до последнего мгновения думал, что молодые господа забавляются, что это не всерьез… Нуртор узнал, разгневался - и кровавые игры пришлось прекратить.