Хранители
Шрифт:
– Мне все равно, - выдавила девушка и вновь замолчала.
– Она больше ничего не скажет, - уверенно заявил Эйсай.
– Посмотрим.
Юноша знал подобное состояние своего правителя. Не часто, но иногда, когда интересы государства требовали принятия экстренных и неприятных решений, Таманэмон становился таким.
Собранный, подтянутый, резкие движения, в глазах холодный блеск. Юноша поймал себя на том, что сам он не смог бы вести себя так. Делать то, против чего восстает твоя человеческая сущность.
Он посмотрел на девушку, и к сердцу вновь подкатила волна нежности. Ну не мог он ничего с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Не видел он в ней врага. Эйсай с трудом подавил в себе иррациональное желание кинуться на помощь и пусть ценой собственной жизни, но защитить это волшебное создание.
– Стража!
– громко позвал император.
Эйсай вздрогнул от неожиданности.
В комнате появилось двое военных. Плечистые, в полной амуниции, на уставных лицах не дрогнет ни один мускул.
– Уведите арестованную.
Оля покорно двинулась к двери.
– Когда. Когда вы приступите?
– Эйсай с трудом узнал собственный голос.
– Завтра, - вздохнул правитель.
– Если не одумается, то завтра. Послушай, я знаю каково тебе, ты же понимаешь, у нас нет выбора.
– Я понимаю, - кивнул Эйсай, - понимаю, но…
– Если хочешь знать, мне тоже не легко.
– Но не труднее, чем будет ей, - тихо произнес юноша.
Винклер откинулся на соломе. Последняя надежда рухнула. К еде он так и не притронулся. Легкая тошнота усилилась, начинали болеть мышцы, вероятно, наступали первые симптомы отмены препарата.
Неожиданно острым приступом скрутило живот, Рип едва успел стать на четвереньки, как его вырвало. Хорошо, что не успел поесть. Взбунтовавшийся желудок отторгнул только неприятный на вкус желудочный сок.
Рвота принесла кратковременное облегчение. Винклер вновь растянулся на соломе.
Шагов он не услышал, только противный скрип люка для еды возвестил о посетителе.
– Эй. Как тебя там, живой еще? – голос принадлежал Селенде.
– Рип Винклер меня там.
– Я это, вот что, охранник сказал тебе недолго осталось. Ты прости меня, ладно.
– Ты только за этим пришла. Просить прощения.
– Ну да. То есть, нет, - девушка пребывала в нерешительности.
– Говори, не бойся, я все равно никому не расскажу.
– Я и не боюсь. С чего это мне тебя бояться. Я просто… словом, откуда ты узнал, как меня зовут? Я никому не говорила, даже Дорин, а она моя ближайшая подруга.
Это был довольно странный диалог. Сидящей перед дверью молодой девушки и лежащего на соломе юноши, жить которому осталось меньше двух дней.
– Селенда? Я и не знал твоего имени.
– Нет. Селендой меня называют здесь… в храме. Но у меня есть второе имя… им меня называли давно… родители…
–
– Тише! – прикрикнула девушка. – Да, но меня уже давно, очень давно так никто не называл. С той поры как… - шморгнув носом, она замолчала.
– Невероятно! – Рип все еще не мог поверить в подобное совпадение. Лицо, имя… - Скажи, у тебя была сестра двойняшка?
– Нет, - недоуменно ответила девушка. – Почему ты спрашиваешь?
Не обращая внимания на недовольно взбрыкнувший желудок, Рип подскочил к двери.
Случившиеся было одновременно и невозможно, и реально. Неужели, перед Винклером, действительно, невеста Эйсая? Если верить Баалину, время, где они находились, и время, где Эйсай встретил Олю, разделяло… две тысячи лет. В свете возможностей машины времени не так уж невероятно… но как эта полуграмотная девушка смогла перенестись в будущее? Кто-то помог?
Если себя правильно повести, в лице молодой сектантки можно было обрести неожиданного союзника.
Винклер попытался вспомнить, что ему рассказывал Эйсай о прошлом Ольги. Конечно, в этих рассказах не было и слова о путешествиях во времени, или о том, что они уже встречались. Возможно, эта Ольга так и не поможет ему, и их встреча останется для нее проходным эпизодом, фактом, не стоящим упоминания. Он вспомнил, Эйсай говорил о том, что родителей Ольги убили сектанты. Этим она объясняла свою ненависть к ним.
– Ты давно здесь? – осторожно начал юноша.
– Пять лет, - потупила глаза девушка. – Точнее, скоро будет пять лет.
– И не скучно?
– Что ты! У нас молитвы, чтения святого письма, к тому же на девушках вся забота о хозяйстве. Кухня, уборка, огороды – скучать не приходится.
– Ты упоминала родителей. Что с ними?
– Они… он умерли. Давно.
– Пять лет назад, - уточнил Рип.
– Да, - напряглась девушка.
– И с той поры ты здесь?
Оля поджала губы.
– Их убили!
– Рип смотрел прямо в глаза, он увидел, что не ошибся. – Сектанты. Они напали на ваше селение и вырезали всех взрослых жителей. А тебя, вместе с остальными детьми забрали к себе. Теперь ты служишь им!
– Замолчи! – несчастная девушка прижала руки к ушам. – Ты не можешь так говорить. Их убили отступники! Такие как ты!
– Ты сама знаешь, что это неправда.
– Вы! Ты! Я ненавижу тебя! Не смей даже думать о моих родителях! Ты… - девушка вскочила. Люк захлопнулся.
– От правды не уйдешь! – крикнул Рип в дверь.
Быстро удаляющиеся шаги были ответом.
Винклер дополз до лежанки. На этот раз ему было по-настоящему плохо. Регулярные позывы к рвоте стали обычным делом, вместе к кружащейся головой и мелким подрагиванием то одной, то другой группы мышц.