Хранительница искры

Риз Лаванда

— О чём это ты?

— Вскоре узнаешь, — из-за пушистых ресниц на неё смотрел загадочный взгляд. — Давай выбираться к костру. И не волнуйся, без магии люди тоже живут.

Сложили несколько костров, поставили один шатёр. Вольверины могли спать и под открытым небом. Да и опасались их рыцари Даната, терпя вынужденное соседство нелюдей. Во взглядах и позах читалось напряжение, разговоры были тихими, фразы короткими, без свойственных им грубых мужских шуточек друг над другом, восклицаний и смеха. Даже вольверины понимали, что виной тому не их тяжело раненный товарищ. Люди не принимали

оборотней, оборотни презирали людей и одно общее сражение ничего не меняло. Одних сдерживал Данат, других усмирял Станис. Правда у вожака вольверинов была ещё одна проблема — его младший брат.

— Я здесь. Может, скажешь хоть слово упрёка иль благодарности? За день не удостоил меня ни одним взглядом, а я всё ещё твой вожак, если братства тебе мало, — с видом лопнувшего терпения, встал он напротив Ахилла.

— Я не просил меня спасать, — процедил Ахилл, его тёмные глаза смотрели в сторону. — И вовсе не ты здесь герой, — поднявшись на ноги, он демонстративно направился к хлопочущей над Лионелем Мидэе.

— Чем я могу помочь тебе, фрэя?

Мидэя словно ждала этого вопроса, тут же бросив в ответ:

— Будь на моей стороне, — её зелёные глаза встретились с волчьими, заглянули в глубь души древнего народа, протягивая ему хрупкую надежду союза. Ахилл долго не отводил от неё свой взгляд, тем самым заставляя нервничать наблюдающего за ними Даната.

— Будет битва?

— Морок уже наползает. Наместник тьмы уже учуял, что пламя живо, что последняя искра всё ещё не угасла и он пойдёт по моему следу, — подтвердила его догадки Мидэя. — Защищаться мало. Придётся драться. И ваши воины нам бы не помешали. Примирись с братом. Сейчас Станис к тебе прислушается. Без союзников светлый источник падёт.

— Ну, раз ты обещаешь мне стоящие драки я не против. Это всё, что мне сейчас нужно, — тряхнул головой вольверин и его длинные чёрные волосы упали ему на лицо. И тут же вздрогнул, когда тёплые пальцы Мидэи коснулись его щеки. Девушка задумчиво улыбаясь, с нежностью убрала его патлы за ухо, погладила по плечу и упёрлась ладонью ему в грудь.

— Бесшабашной голове и горячему сердцу нужны вовсе не стоны и кровь. Твоя душа, Ахилл, исцелиться лишь светом. Ведь только свет рождает любовь, во тьме её нет. Дерись за своё будущее, у тебя оно может быть удивительным, ты даже не подозреваешь, что может ждать тебя впереди.

— Сила дала тебе знать, что со мной случится? — встрепенулся Ахилл, до этого дня даже не надеющийся, что в грядущем ему есть место.

— Короткое видение. До того, как открыла туннель и потеряла все силы. Но не всё будущее определено, некоторые повороты зависят от нашего выбора.

— У меня нет права обсуждать столь щепетильный союз, но я встану на твою сторону, хранительница, — сверкнул ожившими глазами вольверин.

Без силы дара она чувствовала себя слабой и измотанной, ощущая связь с еле живым, трепещущимся в груди Лионеля священным пламенем, что уже говорило о том, что в мире и в душах живых созданий пока ещё побеждает тьма. Кто-то сунул ей в руки черепок с горячей похлёбкой, заботливо усаживая у костра на поваленное бревно. Мидэя подняла глаза — Данат.

И в тот же момент её затопило такой

удивительной теплотой, будто её вдруг развернувшуюся душу взяли в большие добрые ладони. «Ему подарила жизнь необыкновенная женщина, она растила его, вплетая в него свет, поэтому Данат просто не может быть таким, каким его видят и знают другие»

— Спасибо, — прошептала Мидэя, сжав его руку. Но её глаза невольно сказали ему о большем, заставляя его сердце кувыркаться в груди.

Ещё ни одна женщина не смотрела на него таким … таким взглядом. А он перевидал много разных взглядов: похотливых, страстных, одержимых, даже влюблённых. Но так на него смотрела только Мидэя. И будь он проклят, если это не любовь. Ради таких её взглядов он готов нести её пламя во всякие земные уголки и неведомые подземелья. Она растворялась в его душе, согревая и принимая его, словно в мире не было ничего ценнее, чем он, лучше, чем он, желанней, чем он. Прощение, восхищение, нежность и какая-то вечная сила была в её взгляде.

— Гм, князь, а можно полюбопытствовать? — Винс положил конец волшебству, Данат отвлёкся от своих мыслей и взгляд прервался. — Мы тут забились с парнями в споре и теперь хотелось бы узнать, кто же из нас был ближе к истине и кому достанутся все золотые. Скажи, Данат, кого из дочерей Гратобора ты собирался выбрать себе в жёны?

Услышав вопрос, Данат заскрипел зубами, с силой сжав челюсти, а Мидэю этот вопрос заставил немного отпрянуть, вспомнить о похлёбке и сделать вид, что она проголодалась.

— Порой я сомневаюсь, друзья ли мы, — прорычал Данат. — Вам пустоголовым делать нечего? Какого рожна, Винс?! Я что похож на полоумного?!

Рыцари замялись, отвели глаза, кто-то начал дёргать плечом, кто-то закашлял.

— Да кто ж тебя разберёт, — выдал Винс, чем ещё больше разозлил Даната.

— Что только о себе не узнаешь! … Не собирался я никого из них выбирать, я себе не враг! Ещё на середине пути передумал, а когда послушал этого варвара то и вовсе ужаснулся. Рад, что хотя бы никто из вас олухов не выиграл!

— Ну почему же, — насмешливо протянул Станис, подходя ближе. — Я выиграл. А ну выворачивайте карманы!

Винс, Хезер и Фин ворча и матерясь отдали ему проигранные монеты.

— А был полон решимости. Говорил, без княжны не останетесь. Зачем мы вообще тогда попёрлись на север? — не сдавался Винс, испытывая терпение князя.

— Развеяться да ноги размять. И потом, я что не вправе передумать?! Если тебе станет от этого легче, окаянный, то по возвращению в Фарас я сразу же женюсь! — бросил Данат после чего возле костра повисло гробовое молчание. Мидэя так и застыла, не замечая, что вся её еда пролилась на землю.

— И на ком же? — первым нарушил тишину Хезер, даже подавшись вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— На ней вот, — кивнул Данат.

И когда на Мидэю уставились вытянутые мужские лица, до неё дошел смысл.

— На ком, прости? — медленно повернулась она к Данату, мгновенно охрипнув.

— На тебе. Я так решил. Что вы глаза то все вылупили?! Я князь Фараса — на ком хочу на том и женюсь! — как ни в чём ни бывало, Данат отщипнул запеченный кусочек мяса, отправив его себе в рот.