Хранительница искры

Риз Лаванда

— И ты, фрэя, дашь мне часть пламени? — удивлённо изогнул бровь Авьен. — И передашь тайны, веками хранившиеся лишь в ордене?

— Да, потому что сама святыня жаждет этих перемен. Священный Аввин намерен бороться за сохранение этого мира. Пламя само изберёт себе хранителя среди эльфов и среди вольверинов. И этим хранителям я передам искры и знания, часть которых таятся в свитках и являются тайной даже для меня.

— Всё лишь упирается в твоё честолюбие, остроухий, — подал голос Ахилл. — Ведь эльфы считают себя высшими созданиями и презирают всех остальных за невежество, дикость,

уродства и запах. Что там вам ещё в нас не нравится? … Грядёт битва. Неужели ты пропустишь хорошую драку? Давай загоним тьму в её щель вместе. А затем, ты возьмёшь своё священное пламя и будешь с его помощью взращивать дубы, травить гусениц и спасать птенцов.

Мидэя еле сдержалась, чтобы не засмеяться, уж больно потешно вольверин поддевал эльфа. А выдержке Авьена можно было только воздать хвалу.

— Но пламя сейчас слабо, — заметил эльфийский принц. — А значит, я смогу получить его только после нашей победы. Если мы победим.

— Верно, — вздохнула Мидэя. — Вначале нам предстоят испытания. И начнутся они с доверия. Нам всем придётся учиться приходить друг к другу на выручку, терпеливо принимать недостатки, познать дружбу и хранить верность союзу. Даже ценой собственных жизней. Пламя должно окрепнуть, а для этого добро, свет, радость и любовь должны приумножиться. В наших руках будущее, и святыня предоставляет нам выбор.

— Это серьёзный шаг, — нахмурился Авьен. — Изменятся устои и принципы наших народов. Готовы ли мы к такому испытанию? Мне нужно подумать.

— А пока ты будешь советоваться с духами леса, мы с фрэей подышим воздухом, тошно мне у тебя тут в твоих хоромах! — вскочил на ноги Ахилл. — Но я ручаюсь, что моё племя поддержит этот союз. Мы уже сражались бок о бок с людьми. И тьма нам не по вкусу.

Ахилл старался отвести Мидэю как можно дальше от замка, через каждые десять шагов вольверин останавливался и прислушивался.

— Вот напасть, нигде от них не скрыться! Сдаётся мне, здесь даже одуванчики подслушивают! … Твой князь чуть умом не тронулся, когда тебя не нашёл, — Ахилл загадочно усмехнулся. — Запала ты ему в сердце. Жаждет он тебя вернуть. Мы его домой отправили, в Фарас, пусть пока что ведуний потрясёт. Что делать будешь, если эльфы откажут?

— Нужно их убедить. Мы победим только вместе. Теперь я это ясно понимаю, святыня для этого нас всех и свела. … Сильно говоришь Данат горевал? — щёки Мидэи зарделись румянцем.

— Чуть Станиса не покусал, всё сидел и выл под телегой — фыркнул, смеясь Ахилл. — Я тут слышал кое-что краем уха, пока искал тебя. Говорят, море нынче неспокойно, бурлит, к берегу всякие ошмётки прибивает, а пена морская три дня была в алый цвет окрашена. Видно, в подводном мире случился раскол и морские демоны перегрызлись. Можно поузнавать. Вдруг и там отыщутся неожиданные союзники?

— В монастыре я много слыхала о морских владыках, но ни разу их не видала. … Хотя, одна из Святых Сестёр, когда я была ещё маленькой, как-то обмолвилась, что это не море выбросило меня на берег после крушения, а что меня спас один из морских демонов. … Переговорить с ними было бы не лишним. … Но для начала мне нужно отсюда вырваться, хоть Авьен и настаивает, что я его

гостья, это далеко не так.

— Что я могу для тебя сделать?

— Передать моё предложение о союзе своему брату Станису и остальным вожакам. Для подтверждения договора понадобится их присутствие. Я не теряю надежду, что этому союзу быть.

— И всё? Может, ещё князя от тебя поцеловать? — бросил в шутку Ахилл. — Нас зовут. Значит, Авьен принял решение. Что-то он скоро, даже не помучился.

— Я согласен! Только мне нужно время, чтобы донести это до моего народа, — эльфийский принц оставался взволнованным. — Обсуждение всех пунктов оставим на официальное заключение союза. Что ты намерена делать, фрэя?

— Вернуться в Фарас и укреплять силы. А первым делом поставить на ноги одного из рыцарей, которого ты удерживаешь здесь вместе со мной. … Ты поступаешь мудро, Авьен, я рада, что мне не пришлось долго тебя убеждать.

— Я отпущу тебя в Фарас, но у меня тоже есть к тебе условие, Мидэя, — на красивом лице Авьена вдруг застыла решимость. — Договор между тремя народами это одно, но мне нужен более крепкий союз, гарантии и уверенность, за что именно я буду сражаться. Ты отдашь мне в жёны свою дочь!

— Мира без тьмы тебе уже будет мало? — воскликнул Ахилл, пока Мидэя потрясённо хлопала глазами. — И части пламени будет недостаточно, остроухая зануда?

— Пламя вряд ли выберет хранителем меня и пламя будет принадлежать всему моему народу, а вот мой трон унаследует мой ребёнок, и я хочу, чтобы он обладал превосходящей силой. В жилах Мидэи замешана эльфийская кровь, а значит, у её дочери тоже будет часть эльфийской крови. Но вдобавок она унаследует дар!

— Вы так уверены, ваше высочество, что у меня родится дочь? — Мидэя, наконец, обрела дар речи. — А если я не соглашусь?

— Уверен. И я поведу боевых эльфийских магов в бой лишь при этом условии! Я не оставляю тебе выбора, знаю, но такова моя воля. В нашем мире подобные соглашения не новы.

— Хорошо. Пусть, так тому и быть. До того как родится и вырастет моя дочь ещё много воды утечёт, — согласилась Мидэя, зная, как важен ей союз с эльфийским народом.

— Дитя уже зачато, — победно улыбнулся Авьен. — Завтра мои лекари попытаются разбудить рыцаря, и мы доставим вас в Фарас!

Глава 15

Мидэе не спалось. Под тихую ночную музыку эльфийской магии сплетённой из шелеста спящей листвы, порхания ночных мотыльков и перезвона росы, она погрузилась в свои мысли, в самую глубину своей сути, туда, где растерялась обычная девушка, влюблённая, напуганная известием. … В ней зрела жизнь, их с Данатом дитя. Не чувствуя силу дара и лишённая пламени, она не смогла распознать это первой, но Мидэя знала, что Авьен не стал бы её обманывать, эльфы ведь не врут. Но сейчас Мидэя страшилась будущего материнства сильнее, чем предстоящего сражения с мороком. Ведь она даже не знает, как ей защитить и уберечь святыню, как же ей тогда сохранить и осчастливить своё любимое дитя, сокровище, которое займёт всю её душу, потому что будет рождено от того, кому она отдала своё сердце.