Хроноагент
Шрифт:
— Вам тоже — удачи! — отвечает Злобин.
Большая бронированная дверь открывается, за ней темнеет проход,
— Вперед! Время пошло! — командует Магистр.
Мы шагаем вперед, дверь закрывается, и мы остаемся в абсолютной темноте. Зажигаем фонари. Тоннель тянется вдаль без поворотов и ответвлений. В ИК— и УФ-диапазонах — то же самое.
— Слушай. Как ты думаешь, что она имела в виду, когда сказала, что главный экзамен на хроноагента мы уже выдержали?
— Представления не имею. А как ты думаешь, во сколько надо уложиться суток, чтобы пройти Лабиринт на “отлично”?
— Думаю,
— Да, не больше, если десять — это двойка. Давай поглядим, где на этом уровне Камень?
— А какой это уровень?
— Вот черт! Да… На каждом уровне свои входы и выходы, и все устроены одинаково… но они разной длины!
Я посылаю импульс локатора.
— Двести пятьдесят метров.
— Значит, мы можем быть на втором, пятом, седьмом, девятом, одиннадцатом или двенадцатом уровнях. Пойдем до поворота или развилки и там сориентируемся.
— Как пойдем?
— Пеленгом: один — передняя полусфера, другой — задняя.
— Ага, — соглашается Андрей, — и тут же попадем под разделитель. Эти ребята только и ждут наших ошибок. Видел, как у них глазенки горели? Нет, пока есть возможность, надо идти рядом, локоть к локтю. Ну а за заднюю полусферу не переживай. Истребители мы, в конце концов, или саксофонисты?
— И то верно. Вперед!
На развилке один ход ведет направо, один — налево. От левого хода через десять метров виден отворот вправо.
— Так. Такая развилка имеет место на втором, седьмом и двенадцатом уровнях. На втором и седьмом к Камню надо идти налево, а на двенадцатом — направо. Налево шансов больше.
— Идем.
Мы неуклонно приближаемся к Красному Камню. У очередной развилки мы убеждаемся, что находимся на седьмом уровне, и уже уверенно идем, минуя повороты, разветвления и обходя тупики. Так проходит четыре часа.
— Тебе не кажется, что здесь что-то не так? Все слишком просто, — говорит Андрей.
— Нет, не кажется. Мне кажется другое. Они хотят, чтобы мы потеряли бдительность, и тогда они разделаются с нами, как повар с картошкой.
— Ты прав. Надо быть начеку.
Так оно и получается. Сразу за поворотом мы попадаем в тупик, которого на плане нет.
— Спокойно, — говорю я. — Давай я в ИК, а ты в рентгене.
Через минуту мы обнаруживаем в плите, закрывающей проход, квадрат величиной с ладонь. На нажатие и постукивание он не реагирует и никуда не сдвигается. Тогда Андрей посылает в него гравиимпульс. Плита сдвигается, освобождая проход.
— Пока все просто, — говорю я.
— Пока…
— “Схлопку” на тебя! Накаркаешь.
— Уже накаркал. Смотри!
Одна из плит пола, прямо перед нами, стремительно опускается вниз.
— Тридцать метров, — измеряет глубину Андрей. — Проваливаться нежелательно.
Я тем временем изучаю противоположный край пропасти во всех диапазонах. Ничего подозрительного. Но ширина — четыре восемьдесят.
— В снаряжении не перепрыгнуть.
— А что, если одному перепрыгнуть только с автоматом, другой перебрасывает снаряжение и прыгает сам? — предлагает Андрей.
— Другого выхода нет. Кто первый? Давай я.
— Прыгай.
Я снимаю все, кроме автомата, разбегаюсь и прыгаю. Андрей увязывает мое снаряжение в тюк, раскачивает и бросает.
Надеваю снаряжение и иду в прежнем направлении, сверяясь с планом, и время от времени вызываю Андрея на связь. За поворотом налево начинается зигзагообразный коридор. Я настораживаюсь. Во-первых, на седьмом уровне такого коридора нет, он есть на четвертом. А во-вторых, такие зигзаги очень удобны для всякого рода сюрпризов.
Тревоги мои были не напрасны. Из глубины слышится уханье и подвывание. Я осторожно двигаюсь вперед, готовя автомат к бою. То, что я увидел, заставляет меня забыть об автомате. Закидываю его за плечо и беру в руки бластер. Весь объем туннеля заполняет морда чудовища, состоящая из огромных желтых глаз и пасти, усеянной великим множеством клыков устрашающих размеров.
Вскидываю бластер, но сразу опускаю его. Стрелять в таких зигзагах — безумие. Отразившийся импульс накроет и меня. Надо отступить в прямой туннель и разделаться с тварью там. Но едва я ступаю в прямой туннель, как кровь холодеет у меня в жилах. Навстречу мне движется такая же зверюга. Она уже довольно близко, метрах в десяти. Если я выстрелю из бластера, то на таком расстоянии от взрыва погибну сам. Что делать? Решение приходит мгновенно.
Прижавшись к стене, выхватываю парализующую гранату и изо всех сил швыряю ее в зигзагообразный туннель, тут же нырнув за стену. Все озаряется сиреневой вспышкой. Зверюге из прямого туннеля это не по вкусу. Она начинает выть громче и двигаться быстрее. Я бросаюсь за поворот, гоня от себя мысль: “А что, если граната не подействовала?”
Но она подействовала. За поворотом неподвижно застыла голова монстра. В моем распоряжении как минимум минут пятнадцать. Готовлю бластер. Из-за поворота появляется чудовищная башка. Выстрелив прямо в нее, откидываюсь назад и прижимаюсь к голове монстра. В стену туннеля врезается поток газов и плазмы, а меня припечатывает к чудовищу. На месте, где была зловещая тварь, остались только оплавленные стены. И тут же звучит сигнал вызова:
— Андрей! Андрей! Ответь! Где ты?
— Я на четвертом уровне, в начале зигзагообразного коридора.
— Камень у тебя за левой стеной! Хотя… чтобы тебе к нему добраться, надо сделать крюк километра два-три. У меня до места, где должен быть Камень, метров восемьсот. Начинай двигаться к переходу на девятый уровень. Я там. Как только ты удалишься от своего Камня, он должен переместиться ко мне. Я иду на свое место. Встретимся у меня на переходе.
— Понял. Действуй!
— До связи!
Легко сказать “действуй”, а вот как пройти через эту тушу? Назад хода нет, там — тупик. Я подхожу к парализованному чудищу. Стрелять в него из бластера с трех метров равносильно самоубийству. Ждать, пока оно очухается, — неизвестно, когда это будет. Может быть, через десять дней.