Хронокосмос
Шрифт:
— Не думаю, что находиться здесь безопасно, — тихо произнес Фрэнк. — Давай-ка поторопимся.
Не сходя с аллеи, они ускорили шаг и двинулись дальше по дорожке, которая вела к центру города. Вскоре дорожка кончилась в том месте, где улица делила парк пополам. Вывеска под фонарем указывала, что они находятся на Кайзерштрассе. Налево, в полуквартале от дороги, прямо за огромной статуей расположился Дрезденский банк.
Фрэнк остановился и в замешательстве посмотрел в обоих направлениях. Он тщательно изучил этот район, заучив наизусть историческую карту улиц, но совершенно
— Ты помнишь, куда поворачивать? — спросил он. Леа удивленно подняла брови.
— Я думала, ты знаешь.
— Я тоже так думал, но…
На карте все выглядело иначе, хотел добавить Лу, но это напугало бы девушку. Как раз сейчас он меньше всего хотел, чтобы она начала его пилить. Повинуясь порыву, он повернул направо и зашагал по тротуару в направлении перекрестка. Фрэнк был абсолютно уверен, что они находятся в двух-трех кварталах от «Франкфуртер Хоф» и что Кайзерштрассе обязательно выведет их туда… в двух-трех кварталах, но в каком направлении?
На углу он снова остановился, повернулся и посмотрел на статую.
— Гете, — пробормотал Фрэнк, кивая в сторону каменной фигуры немецкого философа. — Я не помню, чтобы что-то читал об этом ориентире, так что, возможно, мы…
— Tc-c! — прошептала она вдруг. — Нам в другую сторону, Джон.
Джон? Он обернулся и увидел, что Леа направилась в противоположную сторону.
— Леа, что…
— Halten! — выкрикнул чей-то голос. — Wohen gehen sie?
Фрэнк застыл на месте. Леа сделала то же самое. Он, скрепя сердце, медленно повернулся лицом к человеку, о присутствии которого догадался после того, как его заметила девушка.
К ним приближался коренастый мужчина в коричневой форменной рубашке с нашитой на рукаве свастикой и темно-коричневых бриджах, заправленных в высокие сапоги; на ремне висел парадный кортик. Короткий козырек фуражки с нацистским орлом затенял широкое мясистое лицо. Но больше всего пугала длинная черная деревянная дубинка, которую он держал в правой руке. Ее рукоятка была обмотана тонкими кожаными полосками, а поверхность покрывали глубокие царапины, которые свидетельствовали о том, что последнее время ее часто пускали в ход.
Это был один из Sturmabteilung, так называемых «коричневых рубашек», вместе с которыми нацисты захватили власть над всей Германией. Они представляли собой кучку уличных драчунов и головорезов, прожигающих жизнь в пивнушках, где, собственно, их и вербовали в свои ряды нацисты. Штурмовики патрулировали улицы по собственному желанию. Власть этих полувоенных сил постепенно вытесняла местную полицию. Встреченный путешественниками член организации, по всей видимости, только что вышел из соседнего кабака; красный галстук свободно болтался на шее и слегка съехал вбок, а рубашка была неряшливо запихана в штаны.
— Wohen gehen sie? — повторил штурмовик и подошел ближе. От него жутко пахло шнапсом. Немец вытянул руку. — Wo sind sie Urkunde? — потребовал он и, глядя на Леа мимо Фрэнка, нетерпеливо щелкнул пальцами.
— Geben sie mir Urkunde? Schnell!
Вмонтированный
— Wie bitte, — заикаясь больше необходимого, сказал он, делая вид, что говорит по-немецки хуже, чем было на самом деле. — Ich sprech kain Deutsch… sphrechen sie Englisch?
Человек в коричневой рубашке удивленно приподнял бровь.
— Americaner? — спросил он и, получив от Фрэнка подтверждение, с презрением ухмыльнулся. — Amerikan Juden?
— Nein, mein Herr, — холодно произнесла Леа и обратилась к нему по-английски. — Мы не евреи. Мы туристы. Мы только что вышли из Оперы.
— Ja. Der Oper, ja. — Нацист смерил пару презрительным взглядом, не опуская вытянутую руку. — Я чуть говорю по-английски, — медленно и осторожно проговорил он наконец. — Предъявите ваши документы, пожалуйста.
Фрэнк порылся в кармане пальто и достал свой американский паспорт и немецкую визу. Леа последовала его примеру, но коричневорубашечник, просматривая документы Фрэнка, не обращал на нее внимания. Он долго всматривался в фотографию, затем поднес ее к лицу Лу. Фрэнк терпеливо ждал. И то, и другое было безукоризненно подделано вещотделом, так что документы вполне могли пройти тщательную проверку немецкой таможенной службы и полиции, не говоря уже о затуманенном взгляде пьяного невежды. Однако этот болван, очевидно, напрашивался на неприятности, а Фрэнк очень хорошо понимал, что нацист не нуждается в какой-либо причине, чтобы арестовать или задержать их. Они — иностранцы, а этого достаточно, чтобы попасть под подозрение.
— Wo ist… — начал он, затем осекся и с недовольным видом продолжил.
— Где вы остановились, герр Пеннс?
— В отеле «Франкфуртер Хоф», — робко пожал плечами Фрэнк. — Боюсь, мы немного заблудились…
— Заблудились? — Гитлеровец внимательно поглядел ему в глаза. — Was bedeutet das?
— Мы не знаем, где находимся, — объяснил Фрэнк. Да, нацист говорил по-английски, но не очень много и не очень хорошо. — Может быть, вы подскажете нам, как добраться до «Франкфуртер Хоф»?
— А! Заблудились. Ja. — Он закрыл паспорт и визу Фрэнка, но вернул их не сразу. — Идите вдоль улицы. Это недалеко. — Он кивнул в направлении Кайзерштрассе, которое они выбрали до того, как штурмовик остановил их.
— Вам следует быть внимательней, герр Пеннс. Франкфурт — большой город. В нем очень легко заблудиться.
— Да, понимаю. Спасибо за помощь. Гитлеровец кивнул и неохотно отдал Фрэнку документы.
— Можете идти. Auf wiedersehen.
— Danke schon. Auf wiedersehen.
— Heil Hitler, — невнятно произнес коричневорубашечник, развернулся и, пошатываясь, побрел в том направлении, откуда пришел.
Леа осторожно вздохнула.
— Он даже не потрудился проверить мои документы, — пробормотала она, засовывая визу и паспорт обратно в пальто. — Я вижу, здесь не очень-то уважают женщин. Фрэнк покачал головой.