И снова весна...

Хенкс Мэрил

— Доброе утро! Хорошо спалось?

Услышав знакомый голос, Марджори резко вскочила на ноги, задела рукой стакан с соком, который упал на каменные плиты и разбился, залив ее шорты соком. Осколки стекла вонзились в ее голые ноги. Боли она не почувствовала, внезапное появление Эрнеста привело ее в шоковое состояние.

Он был одет по-летнему: в легкие брюки и шелковую рубашку, распахнутую на груди. Марджори смотрела на него во все глаза, потеряв дар речи. Таким привлекательным она не видела его с восемнадцати лет. Тогда

тоже была весна…

— Дорогая, ты видишь, как опасно делать резкие движения? Осторожно, не двигайся, а то наступишь босыми ногами на осколки. Э, да ты поранилась, у тебя кровь течет по ногам. Подожди. — Эрнест подхватил Марджори под мышки и легко перенес к креслу с другой стороны стола. — Присядь, я посмотрю.

Онемевшая от подобной бесцеремонности, Марджори послушно опустилась в кресло. Теперь и она смогла увидеть, как из многочисленных маленьких ранок на ногах струится кровь.

— Где аптечка? — спросил Эрнест.

— В шкафчике на кухне, — тихо произнесла Марджори, в горле у нее пересохло, и слова давались ей с трудом.

Эрнест быстро вернулся с пузырьком перекиси водорода и пачкой ваты.

— Сейчас мы тебя будем лечить, — насмешливо сообщил он.

— Оставь, я сама могу это сделать, — запротестовала она, которая за время его отсутствия сумела прийти в себя.

— Сиди спокойно и, пожалуйста, не очень громко кричи, когда будет больно, а то соседи позвонят в полицию. Надо удалить осколки из ранок. Они очень мелкие, но могут причинить массу неприятностей.

Марджори смотрела, как ловко и тщательно Эрнест промывает каждую ранку. Интересно, где он этому научился?

— Кажется, все в порядке, но ты еще посиди, я сейчас. — Он ушел на кухню, принес оттуда совок и щетку, аккуратно собрал осколки с каменных плит и отнес их в мусорное ведро на кухне. Оттуда он вернулся не так скоро, потому что на этот раз он держал в руках два стакана с соком. — Надеюсь, своими героическими усилиями я заслужил стакан сока?

Эрнест поставил на стол перед Марджори стакан, а из второго, не дожидаясь ответа на свой вопрос, отпил половину залпом. После чего опустился в плетеное кресло, стоявшее рядом с креслом Марджори. На нее пахнуло его запахом, от которого мгновенно закружилась голова и тревожно забилось сердце. Просто злой гений соблазна, подумала она, обаяние делает его вдвойне опасным. Она сжала похолодевшие ладони в кулаки, увидев, каким глазами он смотрит на нее.

— Ты сейчас похожа на школьницу, сбежавшую с уроков.

— Не надо заговаривать мне зубы, я уже достаточно взрослая и стойкая к лести. — Окрепший голос Марджори теперь звучал холодно и сурово. — Лучше объясни, как тебе удалось проникнуть в дом.

— Как порядочный человек я вошел через главный вход.

— Для этого нужно иметь ключ, — заметила Марджори.

— Вот он! — Эрнест показал ей ключ и быстро спрятал его опять в карман.

— Где ты

его взял? — резко спросила Марджори.

— Выудил из твоего кошелька вчера вечером, — признался он, нимало не смутившись, и улыбнулся озорной улыбкой.

— Ты находишь забавным воровать из чужого кошелька ключ от чужого дома? И даже называешь себя после этого порядочным человеком?

— На войне как на войне, все средства хороши.

— С кем ты воюешь? И вообще, зачем ты пришел? Что тебе нужно? — Голос Марджори звенел от гнева.

— Только не надо кипятиться, — попросил Эрнест невозмутимо.

Марджори постаралась сдержать бушевавшие в ней чувства.

— Ты все равно ничего не сможешь изменить, только напрасно теряешь время. Я не собираюсь возвращаться к тебе, постарайся смириться с этим, — сказала она ровным назидательным тоном, каким обычно воспитатели говорят с непослушными детьми.

— Все это я уже слышал от тебя, поэтому и пришел, чтобы попытаться уговорить тебя изменить решение.

— Откуда ты узнал, что я сегодня не пошла на работу?

— От Кристофера. Я заходил в галерею, и мы с ним поговорили.

Марджори внутренне похолодела.

— Должен признаться, я ошибался. Кристофер оказался крепким парнем. А я-то всегда считал его размазней и маменькиным сыночком. Он отчитал меня как мальчишку. — Эрнест потер висок. — Похоже, он по уши в тебя влюблен и без хорошей драки не уступит. Я от него просто в восторге. Кто бы мог ожидать от него такой стойкости? — Он задумался, потом посмотрел на Марджори, увидел ее испуганное лицо и улыбнулся. — Успокойся, я употребил слово «драка» в переносном смысле. Дуэли нынче не в моде.

Она с облегчением перевела дыхание, но тут же вспомнила, каким несдержанным на язык бывает Эрнест в гневе, и сердце ее сжалось при мысли о Крисе, который при любых обстоятельствах остается благородным рыцарем без страха и упрека.

— Кристофер уверен, что я обошелся с тобой непорядочно, но, в чем состоит моя непорядочность, из его слов я так и не понял. Зато понял, что ему известно о нашей встрече в парке.

— Я сказала ему, что ты преследуешь меня.

— Если бы он знал, что мне известно, где ты живешь и что я был здесь вчера вечером, вряд ли он оставил бы тебя дома одну. Значит, о моем вечернем визите ты ему не рассказала. Почему? — Он испытующе посмотрел на нее.

— Не хотела огорчать, — ответила Марджори.

— Думаю, он еще больше огорчится, когда узнает, что и сегодня я нахожусь в его доме, рядом с тобой. — Эрнест самодовольно улыбнулся.

Стараясь сдержать раздиравшее ее возмущение, Марджори как можно спокойнее спросила:

— Зачем ты пришел? Уговорить меня тебе все равно не удастся. Своего решения я менять не собираюсь. Что дальше?

Эрнест прищурился, подняв лицо к небу, и посмотрел на солнце, стоявшее прямо над головой.