И снова весна...
Шрифт:
— Тогда завтра с утра я загляну к своему другу, викарию Джеймсу в церкви Троицы, и узнаю, когда он сможет нас обвенчать. — Кристофер сжал Марджори в своих объятиях. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Марджори робко подняла к нему лицо, и он начал нежно целовать ее. Она постаралась освободиться от сковывавшего ее напряжения и насладиться его нежностью. Но, по мере того как его поцелуи становились все более требовательными, в ней нарастало беспокойство. Теперь Кристоферу известно, что она уже не девушка, вдруг он захочет увлечь ее к себе в постель? До сих пор он вел себя как истинный
Когда раскрасневшийся от возбуждения Кристофер взял Марджори за руку и повел по лестнице на второй этаж, где в разных концах площадки находились их спальни, ее ноги словно прилипли к полу, отказываясь следовать за ним в его спальню. Он почувствовал ее сопротивление и остановился, глядя на нее умоляющими глазами. Понимая, что ведет себя несправедливо по отношению к Кристоферу, Марджори тем не менее свернула в сторону своей спальни, но он догнал ее и снова привлек к себе. Сжав зубы, она не противилась и даже сама обняла его за шею. Труднее всего было отвечать на его поцелуи. К счастью, он стал целовать ее в шею.
— Ты прекрасна, — бормотал он между поцелуями, — ты самая женственная из всех женщин. Я не встречал ни одной женщины, более желанной, чем ты.
Она фиксировала каждое его движение, каждый поцелуй, как будто смотрела на все происходящее со стороны, как посторонний зритель. О если бы он мог зажечь в ней ответный огонь! Марджори досадовала на себя, но ничего не могла изменить, оставаясь равнодушным наблюдателем чужой страсти.
Внезапно Кристофер отпрянул от нее; лицо его было воспаленным и растерянным.
— Мардж, что с тобой?
— Ничего, — пробормотала она, опустив глаза.
— У меня появилось ощущение, что я держу в объятиях прекрасное, но холодное произведение искусства.
— Прости, Крис, я не могу. — Синие глаза Марджори наполнились слезами. — Сегодня был слишком тяжелый для меня день. — Она отвернулась, слезы катились по ее щекам.
Слезы Марджори подействовали на Кристофера отрезвляюще.
— Это ты меня прости, Мардж, я повел себя как эгоистичная скотина. Тебе столько пришлось сегодня пережить, а я… я думал только о своих чувствах.
Пристыженная великодушием Кристофера, она снова повторила:
— Прости меня, Крис, прости!
— Все в порядке, успокойся. Мне следовало сдержать свою радость. — Он поцеловал ее в лоб. — Отправляйся спать и ни о чем не думай. Обещаю, что Эрнест Гриффит оставит тебя в покое, мы скоро поженимся и все у нас будет хорошо. — Кристофер проводил Марджори до двери ее спальни и пожелал ей спокойной ночи.
На следующее утро они как обычно вместе позавтракали. Марджори сознательно вела себя как жена, провожающая мужа на работу. В этот день Кристофер впервые за полгода отправлялся в галерею без нее. В холле он нежно чмокнул ее в щеку.
— Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
Вид у Марджори вдруг стал такой потерянный, что у Кристофера заныло сердце.
— А чем же мне заняться сегодня? — Марджори вопрошающе
— Может, прогуляешься по магазинам? Наверняка тебе нужно купить свадебное платье и что-нибудь еще. Это тебя развлечет немного.
Нет, выходить ей из дому никак нельзя. Кто знает, где ее будет подкарауливать Эрнест? Марджори заставила себя приободриться и даже улыбнулась Кристоферу.
— Знаешь, я, пожалуй, займусь укладкой зимних вещей. И вообще, пора заняться домом всерьез. Я посмотрю, что надо сделать, и вечером расскажу, что я надумала, ладно?
— Ладно, только смотри не переусердствуй. Иначе зачем я плачу приходящей домработнице? Ведь это входит в ее обязанности. Лучше отдохни, почитай, устрой себе настоящий выходной. В нашем саду можно сейчас уже загорать по утрам.
— Думаю, я все успею: и позагорать, и хозяйством немного заняться, и что-нибудь вкусненькое тебе на ужин приготовить.
— Замечательно! — Кристофер искренне обрадовался хорошему настроению Марджори, но тут же нахмурился. — Совсем забыл, у меня сегодня опять деловая встреча. Очень важная, я не могу ее отменить. Если сделка состоится, решатся все мои финансовые проблемы.
— Понимаю, — сказала Марджори и сникла. — Так во сколько мне тебя ждать?
— Постараюсь вернуться не позже восьми и расскажу тебе все подробно. Поверь, это будет грандиозная сделка! Отдыхай и ни о чем не беспокойся.
С этими словами Кристофер покинул дом, а Марджори все стояла и смотрела на закрытую дверь, испытывая странное чувство потерянности.
8
Мысль о том, что весь день придется провести взаперти, угнетала Марджори. Слоняясь по дому, она не знала, чем себя занять. Хозяйством ей заниматься расхотелось, и она ограничилась тем, что убралась на кухне и вынула из морозилки курицу, чтобы позже приготовить ее на ужин. Вспомнив, что Кристофер советовал ей позагорать в саду, в который можно было попасть через заднюю кухонную дверь, она сбегала переодеться в шорты и открытую короткую майку. В темных очках, с журналом под мышкой, с большим стаканом апельсинового сока, разбавленного минеральной водой, она вышла в уютный сад, где под старыми вязами стояла удобная плетеная мебель: стол, три кресла и поскрипывающая качалка. Качалка показалась ей очень удобной, к тому же нервы успокаивает, подумала она и огляделась. Сад окружал высокий забор, так что незаметно сюда никто не мог проникнуть.
Марджори забрала повыше волосы, выпила соку и уткнулась в журнал, обнаружив в нем рассказ современной английской писательницы Дженнис Эллиот «Песнь Гименея». Ей импонировала правдивая искренняя манера этой писательницы, ее трилогию она когда-то прочитала запоем. Но сейчас ей никак не удавалось сосредоточиться на небольшом рассказе. Вины автора в том не было, просто на Марджори снова нахлынули мысли об Эрнесте, хотя, возможно, тема рассказа их и спровоцировала. Мрачное лицо Гриффита то и дело вставало перед ее глазами, вызывая холодок беспокойства. Интересно, что он еще может выкинуть? Марджори отложила журнал, взяла со стола стакан с соком, отпила еще немного и поставила обратно. В конце концов ей удалось расслабиться, она даже глаза закрыла.