И снова весна...

Хенкс Мэрил

— Не думай, что я мечтала о нашей встрече, — нервно заговорила Клэр с презрительной интонацией. — Это все Ирен затеяла. Я должна была улететь сегодня первым рейсом в Лос-Анджелес, но она настояла, чтобы я пришла сюда.

— Наверное, у нее были серьезные причины для этого.

— Да, она хочет, чтобы я рассказала тебе правду о том, что произошло между мной и Эрнестом…

— Я и сама догадалась, что ты лгала мне в тот вечер. Вас давно ничего не связывало к тому моменту.

— Но ты

была настолько глупа, что поверила мне тогда. На твоем месте я бы так легко не отказалась от Эрнеста. По-моему, ты просто недостойна его. Жаль, что он выбрал тебя. — Она резко отвернулась и вышла из комнаты.

Как ни странно, слова Клэр задели Марджори за живое. Справившись с волнением, она прошла в спальню Ирен, которую застала полулежащей на кровати.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросила Марджори, встревоженная ее бледностью.

— Так, пустяки. Не обращай внимания. Каждое появление Клэр в нашем доме дорого обходится всем… В прямом и в переносном смысле. Но я рада, что ты смогла услышать правду от самой Клэр.

— Я и сама уже догадалась, что тогда произошло. Но мне стыдно, что я не поговорила с тобой, прежде чем принять решение. Я ведь совсем не знала Эрнеста. Но и теперь, после этой истории с Кристофером, я все равно не могу доверять твоему сыну. — Марджори рассказала Ирен историю с рисунком Ватто.

— Теперь мне придется просить у тебя прощения, — сказала Ирен, выслушав Марджори. — Это я все придумала и организовала. Надеюсь искупить свою вину перед Кристофером. У меня есть предварительная договоренность, что престижная международная выставка рисунков Ватто состоится в его галерее. — Она грустно улыбнулась. — Когда Эрнест позвонил мне из Нью-Йорка и сказал, что ты отказалась вернуться к нему, я пришла в отчаяние. Невыносимо было видеть, как страдает мой самый любимый старший сын. — Слезы покатились по бледным щекам Ирен, и она ненадолго замолчала. — Я не видела другого способа заставить тебя вернуться. Если бы ты лучше знала моего сына, то поняла бы, что Эрнест из редкой породы однолюбов. А тебя он полюбил с первого взгляда. Мы знали о тебе все еще до встречи с тобой, так часто он говорил о юной амазонке из волшебного леса. Тебе тогда было всего восемнадцать, кажется?

— Да. И я тоже помнила его все эти годы до нашей второй встречи в Лондоне.

— Поверь мне, Мардж, вы просто созданы друг для друга!

Марджори опустила голову, она пребывала в смятении.

— Мне кажется, он разочаровался во мне, — тихо произнесла она, словно размышляя вслух. — А как тебе удалось заставить Клэр прийти сюда? — спросила Марджори, решив сменить тему разговора.

— О, это очень просто. Клэр больше всего на свете ценит деньги. Я обещала ей помочь получить роль в фильме моего знакомого режиссера

и оплатить билет до Лос-Анджелеса. Только и всего. Забудь о ней. И, пожалуйста, не говори Эрнесту, что она была здесь. — Ирен заговорщически улыбнулась Марджори. — Скажи мне откровенно, ты по-прежнему любишь Эрнеста?

— Я никогда не переставала его любить. Даже когда верила в самое худшее о нем. — Марджори тяжело вздохнула.

— Ты глубоко ранила его своим недоверием. Но я абсолютно уверена, что он любит тебя по-прежнему. Тебе надо поговорить с ним откровенно. Иди к себе, ты устала после такого перелета и волнений.

Они обнялись, и Марджори направилась к себе на четвертый этаж. Пока она добиралась до своей спальни, осознание того, что она натворила, чувство вины перед Эрнестом, перед Ирен, перед Кристофером, наконец, настолько захлестнуло ее, что к горлу подступили рыдания. Если бы она не поверила тогда Клэр, не было бы этой разлуки и отвратительной истории с рисунком Ватто. Во всем виновата только она. Сколько горя она причинила всем! За всю жизнь Марджори еще ни разу так не рыдала.

— Что случилось с тобой? Почему ты так плачешь? — услышала она голос Эрнеста.

Она подняла от подушки заплаканное лицо. Он стоял в дверях и с ужасом смотрел на нее.

— Неужели тебя обидела Ирен?

Марджори отрицательно покачала головой, рыдания мешали ей говорить.

Эрнест подошел к ней и опустился рядом на корточки.

— Если ты плачешь из-за меня, то прости. Наверное, я вел себя неправильно, но я очень хотел, чтобы ты вернулась ко мне. Я не смогу жить без тебя. — Он смотрел на нее виноватыми глазами. — Но, если ты не хочешь выходить за меня, я отвезу тебя к родителям.

— Я хочу стать твоей женой, — выговорила сквозь рыдания Марджори. — Это ты меня прости за то, что я… — Голос ее сорвался. — Я одна виновата во всем! — выкрикнула она с рыданием.

— Повтори, пожалуйста, первую фразу, — попросил Эрнест и широко улыбнулся. — О том, что кто-то в чем-то виноват, давай забудем раз и навсегда. Согласна?

Марджори кивнула.

Эрнест достал из верхнего кармашка для платка ее обручальное кольцо. Марджори широко раскрыла глаза. Значит, все это время Эрнест носил его у сердца! Он взял ее руку и надел на палец кольцо.

— Теперь я могу сделать то, чего раньше не мог по причине раненого самолюбия. Сказать, как сильно я люблю тебя, Мардж.

Марджори обняла его за шею и спрятала лицо у него на груди.

— А мы еще вернемся в волшебный лес весною? — тихо спросила она.

— Обязательно вернемся! — пообещал Эрнест Гриффит.

Марджори поняла, что отныне может верить каждому слову своего любимого и единственного мужчины.