Идол

Каллихен Кристен

Песни, над которыми я с ним работала. Они прекрасны, основаны на гармонии и сильном вокале. А еще они не типичны для «Килл-Джон».

– Откуда тебе знать, что группа вообще захочет их играть?

Он не встречается со мной взглядом.

– Они сыграют.

– То есть, ты не знаешь наверняка.

– Это моя группа.

– А еще их.

Мужчина реально рычит. Это было бы немного сексуально, если бы я не была так зла на него. Киллиан вскакивает на ноги и широко разводит руки в стороны.

– Зачем ты борешься с этим? Скажи

мне правду. Без оправданий.

– Потому что я не импульсивна, как ты! Мне нужно всё обдумывать.

Он трет рукой лицо.

– Ты говорила, что мечтаешь о подобной жизни. Говорила, что пыталась, но была вынуждена отказаться. Ты спрашивала у меня, каково это выступать перед публикой, быть обожаемой. Так позволь мне показать тебе. Позволь подарить тебе весь мир, моя куколка.

Почему-то теперь я чувствую себя еще хуже. Ужасное грызущее ощущение резко возникает в животе, порождая непреодолимое желание убежать в спальню и спрятаться. Я сую палец в дыру на джинсовых шортах.

– Это были просто... разговоры в постели.

– Разговоры в постели?
– он бледнеет.

Я вздрагиваю.

– Знаешь, типа "расскажи мне о своей жизни". Позволь тебя узнать.

Его щеки краснеют.

– Так ты смеялась надо мной?

– Нет. Я хотела тебя узнать. Понять, на что похожа твоя жизнь вне этого городка.

– Но при этом ты не хочешь увидеть всё своими глазами?
– Килл прищуривает глаза, пока румянец распространяется по его шее.

– Именно.

Тишина становится такой тягучей, что звук хлопка дверцы грузовика крайне отчетливо раздается по дому. Грузчики закончили с его вещами. И, думаю, мы здесь тоже закончили. Ком разбухает у меня в горле. Но я не двигаюсь. Смотрю на Киллиана, который глядит на меня в ответ с отвращением.

– Чушь, - шепчет он.

Кто-то сигналит снаружи. Думаю, это Бренна.

– Они тебя ждут, - говорю я.

Его ноздри расширяются. А затем он начинает двигаться. И я оказываюсь в его объятиях еще до того, как успеваю моргнуть. Килл сильно сжимает мое тело и страстно, покусывая, целует. Мне нравится эта боль, и потому я кусаю в ответ. Сама идея того, что я больше не почувствую его вкус, его самого, разрывает мое сердце на части. Его поцелуй становится нежнее, но не слаще. Нет, он клеймит и формирует мои губы своими, наслаждаясь этим.

Я пытаюсь обнять его в ответ, но в этот момент Киллиан отстраняется. Он тяжело дышит, его нижняя губа опухшая и немного влажная.

– А теперь я уеду. До того, как скажу то, о чем буду сожалеть.

Часть меня уже сожалеет о том, что я вообще его повстречала. Потому что это так сильно ранит. Я могу поехать с ним. Могу потерять себя в нем. Даже пока размышляю об этом, мое тело замирает от страха настолько, что я судорожно сглатываю. Не могу этого сделать. Не могу оставить этот дом.

Он ищет в моих чертах хоть какой-то знак. Но что бы он там не увидел, от этого Киллиан сжимает челюсти. Его

пальцы с силой вонзаются в мои плечи.

– Мы не закончили. Ты меня слышишь? Это даже и близко не конец.

– Я и не хочу заканчивать, - шепчу в ответ.

Его зубы громко клацают.

– Значит, перестань трусить и тащи свой зад в Нью-Йорк.

Когда я не отвечаю, Киллиан матерится и уходит. Дверь хлопает за ним. И я остаюсь одна.

Глава 11

Киллиан

Нью-Йорк всегда был для меня домом. Он производит на меня странный эффект - одновременно расслабляющий и тонизирующий. Однако предстоящая встреча с Джаксом - совсем иная история. Мои пальцы барабанят по бедру, пока я поднимаюсь на частном лифте в его квартиру. Скотти предложил организовать встречу на нейтральной территории, но я отверг эту идею. Джакс - мне не враг. Никогда не был и не станет им.

Хотя это еще не значит, что я с нетерпением жду с ним встречи.

Лифт открывается непосредственно в его фойе.

Два года назад один журнал опубликовал место жительства Джакса. Парень показал всем свой лофт в индустриальном стиле и то, как он живет жизнью молодой рок-звезды. Чего они никогда не узнают, так это того, что всё показанное было ложью. Та квартира принадлежала даже не Джаксу, а Скотти.

Настоящий дом Джакса выглядит так, словно в нем живет престарелая дама из Нью-Йорка: темные деревянные полы, лепнина под потолком, насыщенного цвета стены, работы классиков в золотых рамах. Каждый раз, когда я навещаю его, то смеюсь, потому что даже немного ожидаю, что Джакс встретит меня в смокинге и с курительной трубкой.

– Каждый раз, как ты сюда приходишь, то ухмыляешься.

Голос Джакса почти обрывает мой позитивный настрой. Я даже не заметил его.

Он прислонился к подлокотнику зеленого бархатного дивана в приемной. Ага, у него есть своя приемная комната, чтоб меня.

В течение секунды я смотрю на друга. Он кажется более крупным, чем когда я видел его в последний раз, цвет кожи парня более здоровый, а светло-каштановые волосы длиннее обычного и почти доходят до воротника. Я опускаю на пол кейс с гитарой.

– Потому что ожидаю, что меня встретит дворецкий. Или, быть может, я обнаружу тявкающего у моих ног пуделя.

– Я думал о том, чтобы завести собаку, - Джакс встает.

Уголки его глаз морщатся, а голова наклоняется направо. Мне знакомо это выражение лица, будто оно мое собственное. Что не странно, учитывая то, что я видел его с шести лет. Так что сейчас для меня очевиден тот факт, что он напряжен и ненавидит это.

Как и я.

Так что, отбрасывая в сторону всё притворство, я пересекаю комнату и притягиваю его в мужские объятия, похлопывая по спине.