Идущие в ночь
Шрифт:
Я тяжело вздохнула от умственных усилий. Решительно никуда не ведут мои размышления. Трудно рассуждать, не имея опоры.
Вот например — почему это я решила, что по-прежнему нахожусь недалеко от обитаемых земель? Тьма! Я же не помню, как очутилась на берегу этой реки, Запретная она или какая ещё. Может, колдун меня к ней перенёс при помощи магии… Ну да, стал бы он меня вообще посылать в У-Наринну своим ходом, если бы мог отправить магическим образом!
Может, и стал бы. Мысли чародея мне всё равно не понять,
Тут меня снова встряхнуло, и мысли приняли другое направление. Почему я вообще стала вспоминать про Запретную реку? Что-то ведь меня подтолкнуло…
Я чуть не взвыла с досады. Только-только ухватила за хвост одно воспоминание, теперь надо ловить другое. Ну не могу я думать, когда так трясёт!
Или как раз могу? И чем же мне ещё заниматься, если меня несут, как мешок с навозом? Кстати, мне бы не помешало того, в кустики. А то ещё часок такой тряски, и будет им не «как», а в самом прямом смысле мешок с навозом.
Мне вдруг стало себя жалко. По-настоящему жалко, чуть не до слёз, даже в носу защипало. Тёмное небо, ну и утречко выдалось! С самого пересвета мне не то, что в кустики сходить не давали — не было времени даже задуматься, хочу ли я это сделать!
Сначала этот покойный придурок Цука, упокой его Тьма, вынюхал древесную дыню в моей поклаже и пристал с дурацкими вопросами. Интересно ему, видите ли, не купалась ли я в реке. Ясно же, что для отвода глаз спрашивал, а сам так и косил на мой двумех — и глазом, и носом.
Постой-постой! Как-то он странно спрашивал… Думай, голова — косичку заплету, как говаривал старина Унди. Ага, вот оно. «Неужели ты купалась в этой реке, госпожа?» В этой реке. С явным намёком, что эта река отличается от остальных.
Выходит, Цука знал, что эта река и есть Запретная?
Выходит, это действительно Запретная река?!
Джерхи тебя забери, покойничек, мог бы и предупредить по старому знакомству. Да, видно, запах плодов многодрева отбил у Цуки все соображения, кроме одного — заполучить драгоценное лакомство. Кажется, он надеялся, что неприятности Запретной реки затронут только меня и не коснутся его. И зря надеялся.
Я вдруг почувствовала, что меня клонит в сон — несмотря на тряску, несмотря на боль в голове и во всём теле. Странно, ведь я вообще очень редко сплю. Тело оборотня в момент превращения стряхивает с себя и болезни, и усталость. Похоже, я переутомилась от мыслительной работы. Даже проклятая неровная тряска стала представляться мне мягким усыпляющим укачиванием.
Последняя мысль, которая оказалась непосильной для бодрствующего сознания и погрузила меня в сон, была: если колдун и впрямь обретался
Проснулась я свежей и бодрой. Голову словно проветрили и вымели из неё весь хлам. Ни боли, ни лишних мыслей.
Я вспомнила свои попытки «идти на север и юг одновременно» и ужаснулась задним числом. Мда-а, крепко меня приложили по голове там, на берегу. Если у кого-то мысли всегда ходят такими кривыми дорожками, при этом наступая друг другу на пятки, то он за всю жизнь ничего путного не придумает. А всего-то и нужно в любом деле выделить главное и второстепенное.
Страшная сказка про Запретную реку — это второстепенное.
А главное то, что неизвестные люди связали меня и несут неизвестно куда. Я поискала взглядом сквозь кроны деревьев красный шар Четтана. Судя по тому, как припекало даже здесь, в лесу, утро давно успело стать днём. И день этот выдался жарким. А несли меня на запад. На запад — это хорошо, туда мне и нужно. Только без мешка и в другой компании.
Я облизнула пересохшие губы. Пить хотелось зверски… хорошее слово. Уж кто-кто, а я имею полное право на зверские желания. Даже когда я человек.
— Эй, вы! — хрипло, но громко сказала я. — Воды дайте!
Признаться, я ожидала, что на мою просьбу не обратят внимания. Но носильщики остановились. Ко мне приблизился высокий человек с замкнутым и властным лицом. Его лицо свидетельствовало о высоком ранге больше, чем толстая серебряная цепь на шее. Он молча взял меня за подбородок и приложил к губам тыквенную флягу с водой. Прекрасно! Есть только две вещи, которые не зазорно принять от врага — его жизнь и воду для поддержания жизни собственной.
Впрочем, я пока не считала этих людей врагами, только противниками. Звание врага ещё надо заслужить.
Высокий мужчина с цепью терпеливо дождался, пока я осушу флягу, и дал знак сменившимся носильщикам. Я снова закачалась на жердях, как подвешенный к балке окорок.
— Есть я тоже хочу, — сердито сказала я. — И гадить. И вообще — развяжите меня! Куда вы меня несёте?
Высокий мужчина почти улыбнулся мне. Почти. Губы его не дрогнули, зато в глазах вспыхнули искорки. И он не вернулся на прежнее место в колонне, а пошёл дальше рядом со мной — благо, дорога стала заметно шире.
— Придётся потерпеть до города, — сказал он вполне дружелюбно. — Это уже близко.
Город? В Диких землях?!
— Зачем вы меня туда везёте?
Мужчина пожал плечами. Искорки в его глазах погасли.
— Твой хозяин мёртв, — проронил он, — и теперь тебя купит кто-нибудь другой. Стража реки убивает только свободных людей.
Тёмное небо! Я на какой-то миг просто потеряла дар речи. Откуда он знает, что Беш мёртв? Ссылка на мёртвого хозяина настолько ошеломила меня, что замечание насчёт свободных людей не сразу до меня дошло.