Идущие в ночь
Шрифт:
Карса нашлась в озере. С явным удовольствием она плавала недалеко от берега, а при виде меня с ленивой грацией выбралась на сушу. Я изумился — ведь кошки не любят воды. Или на карс — больших, но всё же кошек — это не распространяется?
Поразмыслив минуту, я понял, что ответа просто не знаю. Что мне ведомо о карсах? Только то, что их нельзя приручить. Так отчего бы ручной карсе, которой, понятно, просто не может существовать, не любить воду, если кошки воду действительно не любят?
Тут я решил, что если не прекратить думать о ерунде, голова к вечеру распухнет, как рожа у того из разбойников, что
Тщательно отряхнувшись, карса холодно воззрилась на меня. Зрачки превратились в едва заметные щёлочки.
— Надеюсь, ты не голодна, — сказал я как можно более миролюбиво и с места, по-хадасски, запрыгнул на Ветра. Честно говоря, при этом я здорово приложился задницей о седло.
Осталось понять только две вещи: где, собственно, мы с весёлой компанией в данную минуту находимся, и в какой стороне, что важнее, находится Каменный лес?
Я направил Ветра на запад, как учил Лю, и карса послушно потрусила следом. Конь её совершенно не боялся. Видимо, уже успел привыкнуть. Интересно, к вулху тоже успел? Наверное, тоже. А как иначе?
Лес впустил меня. Синеватые стволы берёз стояли, словно свечи в трактире. Орал где-то пересмешник, а ещё сердито клокотал разбуженный филин. Конечно, синим днём разбудили, кто ж обрадуется из четтанского цикла… Не филин, во всяком случае.
Места навстречу тянулись безлюдные и дикие. Дикие земли всё-таки. Карса вскоре исчезла в подлеске в стороне от тропы, но я её каким-то непонятным образом чувствовал. Чувствовал, что она где-то рядом и в любую секунду готова придти на помощь. Поневоле я погрузился в размышления, отвлёкся, поэтому поздно заметил, что Ветер стал волноваться, беспокойно дёргать головой и постоянно норовил замедлить шаг.
Наконец я очнулся.
— В чём дело, коняга? — я ласково погладил его по шее. — Что стряслось?
Конь раздувал ноздри и тревожно прядал ушами.
«Он кого-то чует, — понял я. — Интересно, зверя или человека?»
Зверя. Спустя миг я и сам увидел его — здоровенного матёрого вулха, стоящего на тропе чуть впереди нас. Серая шерсть так сливалась с синими отсветами на листве и траве, что заметить его было и в самом деле трудно.
Я не успел ничего предпринять — из кустов бесшумно, как призрак, возникла карса, и два зверя застыли друг перед другом. Впрочем, друзьями они отнюдь не были. Обнажились клыки; вулх глухо зарычал, карса зашипела, совсем как домашняя кошка, только громче.
— Не сметь! — рявкнул я, соскакивая с коня. Можно подумать, что звери бы меня поняли! Но я их отвлёк, и они не сцепились в первые же секунды.
Карса прижала уши и припала к земле. Вулх только чуть пригнул голову. Шерсть на необъятном загривке стояла дыбом. Красавец! Понятно, что это был не оборотень, а истинный вулх, гроза лесов.
Я в несколько прыжков приблизился и положил руку карсе на ошейник. Для этого мне пришлось присесть на корточки. Кошка прижалась к моему бедру, словно ища защиты. Тьма, вулх, конечно, матёрый и опытный, но и карса не подарок! Во всяком случае я не взялся бы предсказать исход подобного поединка.
— Уходи, брат, — медленно и раздельно сказал я. — Уходи в лес, нам с тобой нечего делить, и мы не причиним тебе зла. Может быть, когда-нибудь
Вулх внимательно глядел на меня. И вдруг коротким экономным движением развернулся и исчез. Только что был на тропе — и пропал. Ни одна веточка на кустах не колыхнулась, ни одна валежина не хрустнула под мощной лапой.
Я вздохнул с облегчением. Никогда и ни за что я не убил бы вулха. Человека — мог, и убивал не раз. А вулха — нет. Не спрашивайте, почему.
Карса встала, прижимаясь к моей ноге. Я тоже встал и успокаивающе погладил её по круглой голове, почесал за ухом, потрепал кисточки на кончиках ушей. Она мурлыкнула. Нервно, но явно спокойнее, чем могла бы минуту назад. Затем моя рука наткнулась на ошейник, я скосил глаза. И вновь присел рядом с карсой.
На металлических бляшках ошейника виднелась тонкая вязь узора и смутные письмена. На том же древнем хорингском языке, что и на ножнах, покоящихся сейчас в оружейной сумке. Рука сама метнулась вверх, к шее — и пальцы нащупали шероховатую вязь и на моём ошейнике. Прищурившись, я попытался прочитать надпись на ошейнике карсы, потому что с себя снимать ошейник не решился. Получилась полная бессмыслица: «Убежище времени, когда нет ни Меара, ни Четтана, зато на небе полно колючих светляков.»
Как может не быть ни Меара, ни Четтана? Я не мог понять. Смутные дни!!
Вдруг меня осенило. Вот именно, Смутные дни! Это иносказательное выражение, наверняка. Старик Лю, помнится, сильно разволновался, когда я помянул Смутные дни. Это явно как-то связано с моим путешествием на пару с карсой… Отсюда и ошейники.
Интересно, а что ещё за колючие светляки в небе?
Ой, Моран, попадёт тебе за твой ум! Не думай лишнего, целее будешь!
Я вздохнул, ещё раз потрепал успокоившуюся карсу по загривку и вернулся к послушно ожидающему Ветру. Конь тоже выглядел спокойным, значит вулх ушёл. И славно!
На этот раз я взобрался в седло при помощи стремени. Кому охота отбивать задницу? Вот и я о том же.
Едва я тронулся, мне показалось, что внимательный взгляд провожает меня из подлеска. Мир тебе, истинный! И — доброй охоты.
Довольно долго мы ехали на запад по найденной тропе. Тропа была странная. С одной стороны, она была полузаросшая — значит, ею пользовались редко. С другой стороны, всё-таки не заросшая до конца, значит пользовались хоть и редко, но регулярно. Не такими уж и дикими оказались эти земли! Интересно, кому нужно ездить этой тропой с запада на восток? Или с востока на запад, как ехал я? Не знаю. Кому-то нужно.
Лес всё тянулся и тянулся; стало попадаться больше дубов и многодревов. На могучих стволах дубов серебрился стальной отсвет Меара, если только на стволах не обосновался серый лишайник. А его было довольно много. Многодревы напоминали мне танцующих варваров-северян, собравшихся в тесный круг и положивших руки друг другу на плечи. Изредка встречались островки сосен и длинноиглых терх. Могучий лес. Почему-то он ассоциировался у меня с силой. С недюжинной надёжной силой.
Меар поднялся к самому зениту, когда я уловил едва ощутимый знакомый запах. Мёд с мускусом, нектар и горечь… Ветер шумно втягивал воздух и фыркал. Тоже чует, хотя ему этот запах безразличен…