Игра киллера
Шрифт:
– Это было всерьез, пацан, – наконец сказал Джо, заводя руку назад и вырывая звезду из плеча. Боль вспыхнула паяльной лампой.
Сакамото тщетно пытался сложить слово немеющими губами.
Это было уже не важно; Джо был уже на середине металлического трапа.
Когда Джо добрался до средней палубы, ему было уже здорово паршиво.
Хромая и оступаясь по внешним мосткам, оскользаясь на маслянистых досках, он старался сохранить ясность мыслей, но дождь и ветер кололи лицо иглами, и боль расходилась от пореза в плече, как влажный яд, по спине и ниже, в ноги. Вверху что-то затопало, с верхних палуб послышались, сердитые голоса экипажа. Где-то кто-то поднял тревогу, и гремели железные храповики, и хаос снизу доносился приглушенными
В точку рандеву.
– Господи, только не говорите мне...
Джо посмотрел на темную полосу воды у противоположного берега. Пока он торчал внизу, день кончился, и небо было черно как деготь. Берег Миссисипи выглядел сплетением темных силуэтов на фоне неба – доисторических дубов и остроконечной растительности болотистых песков. Слишком дикое и неосвоенное место для окраин Виксберга. Каждые несколько секунд ландшафт освещался прошивками молний, извивающихся в небе, усиливающих нарастающую панику Джо.
Виксберг уже прошли, и один Бог знает, как давно.
Джо подполз к корме, вытирая лицо рукавом, вглядываясь в дождь. На нижнюю площадку вел приставной трап, и Джо загремел вниз как мог быстрее, и сердце в груди бухало. Сколько он пробыл внизу? Десять минут? Тридцать? Мысли разбегались, кружились в паническом хороводе. Как далеко они ушли от Виксберга?
– Эй, друг!
Блеющий голос эхом пронесся по средней палубе – кто-то из экипажа заметил Джо.
Припав к палубе, Джо гусиным шагом пробрался к концу площадки. Он окунулся в грохот турбин, в лицо ему летели бурлящие звуки и грязные брызги. Джо стряхнул с себя страх, глубоко вдохнул и приготовился к прыжку. Он понятия не имел, насколько трудно будет доплыть до берега с середины Миссисипи, как страшны течения или как легко его может ночью развернуть и вынести на полпути к Батон-Руж. Он всю жизнь хорошо плавал. Научился плавать в бассейнах ХАМЛ [33] , совершенствовался в учебном лагере для новобранцев, и не упускал ни одного случая сделать несколько кругов в бассейне. Но это было другое. Это было безумие.
33
ХАМЛ – Христианская ассоциация молодых людей.
И оказывалось, что это единственный выход.
– Эй, друг, руки вверх и не двигаться!
Голос приблизился, Джо услышал что-то вроде щелчка затвора ружья, и это был последний толчок, которого ему не хватало.
– Не делай этого!
Джо последний раз вдохнул и прыгнул в темную серую пустоту.
Это оказалось хуже, чем он думал.
20
В плотном полумраке болота циферблат часов практически не был виден. Тучи насекомых летали так густо, что Мэйзи все время прикрывала рот рукой, чтобы их не вдохнуть, запах гниющей рыбы и метана был невыносим, но она сидела и сидела среди стеблей болотной травы, колени засасывала грязь. Мэйзи не могла отвести глаз от «шеви блейзера», припаркованного менее чем в тридцати футах от нее на покрытом гравием повороте, откуда открывался вид на реку. Одно из окон машины было опущено на пару дюймов, чтобы дым сигарет выходил наружу, и Мэйзи, хоть и с трудом, но слышала голоса за шумом дождя. От этого разговора ее гнев раздувало, будто кузнечными мехами.
– Так что, если он не появится? – говорил тот, который за рулем, по имени Марион.
– Я тебе что, общество друзей физики?
Голос этого адвоката. Эндрюса.
– Я просто спрашиваю.
– Не знаю. Думаю, это будет значить, что его прикончил на барже один из киллеров, и нас раньше отпустят с уроков.
– А если мы его упустим? Нельзя убрать того, кого не можешь найти. Палата сказала, что хочет получить работу чистую и аккуратную. Это чистым и аккуратным
– Послушай... если Слаггер говорит, что будет там-то и там-то, в конце концов он там будет.
– Я ж тебе говорил: просто спрашиваю.
Адвокат еще что-то сказал, что Мэйзи не расслышала за ветром, что-то насчет вытралить Джо из реки, но это уже было не важно. Все сводилось к одному: Эндрюс врал Джо насчет этой сделки. Все было подстроено, и музыка в голове Мэйзи зазвучала с неслыханной раньше громкостью – дребезжащие тарелки, грохочущие, как волны о скалистый берег, вибрирующие контрабасы, трель оперных голосов.
Мэйзи привстала и подползла ближе к краю болота, достаточно близко, чтобы увидеть силуэты в салоне, и прочесть выражение их лиц. Сумку она перебросила через левое плечо, в руке крепко держала полуавтоматическую «берсу» калибра 0.380. Сердце колотилось, и тошнота вернулась, мстя за свое временное отсутствие. Мэйзи молилась, чтобы ее не вырвало.
Она пряталась в зарослях уже почти час, промокнув до костей, хотя внутренние часы у нее отказали напрочь. Так что, может быть, и меньше. Главное, что ей казалось вечностью время с тех пор, как она видела запрыгивающего на борт буксира Джо, а сама пошла вдоль рукава дельты, стараясь не наткнуться на копов и ища дорогу на хайвей. Ее подбросил до южной окраины Виксберга какой-то грузовик – полчаса езды по речному серпантину. И когда она добралась до четвертьмильной полосы огромной заброшенной лодочной пристани, то увидела вездеход, припаркованный на обочине покрытого гравием тупика, и поняла сразу, что это и должен быть тот адвокат. Она хотела подойти, но что-то ее остановило. Снова интуиция. Вместо этого она спряталась с глаз долой, в болото и стала наблюдать и слушать, и, когда она услышала доносящийся из окна машины разговор, она сразу поняла, что происходит. На Джо готовилась последняя засада, готовилась теми самыми людьми, на которых он полагался.
Сквозь просвет в траве Мэйзи смотрела на силуэты двух человек, глядящих на далекие серо-стальные воды.
– Позволишь спросить еще кое-что, советник?
Голос Мариона донесся из машины внезапно и еле различимо за шумом дождя и щелчком зажигалки. Мэйзи стерла с лица воду и вытянула шею, чтобы лучше слышать.
– Что именно?
– Если этот парень так хорош, за каким чертом Палате надо, чтобы он был мертвым? Особенно после этого шума насчет состязания и прочего?
Наступила бесконечная пауза, такая долгая и невыносимая, что Мэйзи казалось, будто она сейчас умрет. Потом бормотание адвоката на фоне шума дождя. Он говорил так, будто совсем вымотался:
– Люди стареют.
Мэйзи подавила приступ ярости, кислотой ожегший миндалины, опустила свободную руку и медленно взвела курок «берсы», отводя затвор как можно тише, и музыка в голове свирепствовала, рыдал бархатный баритон Тристана, крик агонии над стаккато медных тарелок. Мэйзи подмывало подойти и влепить пулю каждому из этих чистоплюев прямо в череп. Прямо на месте!
Разговор продолжался.
– Похоже, они получают за свои деньги настоящий товар.
– То есть?
– Этот тип – ходячая зона уничтожения. Он убрал всех, кто был в Игре.
– Слаггер – лучший из всех, кто когда-нибудь был.
– Ага, может быть, и может быть, я думаю, нам нужно чуть больше живой силы.
– К чему это ты?
– Да я думаю, может, мне ввести в дело кое-кого из моей команды, чтобы помогли закончить с этим типом.
– У тебя есть местные ребята?
– Так точно, сэр.
Еще одна пауза. Клуб сигаретного дыма из окна медленно смешивался с дождем. Наконец прозвучал голос Эндрюса:
– На твое усмотрение, Марион.
Мэйзи была готова. Была готова подкрасться сзади и наполнить салон мщением калибра девять миллиметров. Настолько готова, что пульс ее замедлился, зрение прояснилось, ум сосредоточился. Она подняла пистолет на силуэты в поле зрения, и сделала вдох, и шагнула из зарослей, и первый шаг ее хрустнул по гравию.