Игра Нептуна
Шрифт:
– Тихо, господин окружной комиссар. Не стоит шуметь. Крик вам не поможет.
– Адамберг, – произнес Брезийон, отреагировав на голос.
– Собственной персоной. Приехал издалека ради удовольствия побеседовать с вами.
– Комиссар, просто так вам это не сойдет, – сказал Брезийон, успевший взять себя в руки. – Видите этот звонок? Я позвоню, и через две минуты здесь будет полно полицейских.
– Дайте мне две минуты, а потом жмите на здоровье. Вы юрист и должны выслушать свидетельства обеих сторон.
– Две
– Я не убивал эту девушку.
– «Они все так говорят», правда?
– Но не у всех в команде есть шпион. За два дня до вашего визита кто-то навестил мою квартиру, открыв дверь дубликатом ключа, который хранится в отделе. Кто-то просмотрел досье на судью, а заинтересовался им еще до моей первой поездки.
Адамберг начал скороговоркой излагать свою версию, понимая, что много времени Брезийон ему не даст и он должен как можно быстрее заронить в него сомнения. Он не привык говорить в таком темпе и спотыкался о слова, как бегун при спурте запинается о камни.
– Кто-то знал, что я хожу по перевалочной тропе. Знал, что у меня там есть подружка. Кто-то убил ее, как убивал судья, и оставил на ремне мои отпечатки пальцев. Положил эту улику на землю, а не бросил в ледяную воду. Много доказательств, господин окружной комиссар. Досье слишком полное и слишком неопровержимое. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?
– Возможно, такова печальная правда. Это была ваша подружка, следы ваших рук, ваше пьянство. Тропа, по которой вы шли, и ваша одержимость судьей.
– Это не одержимость, а полицейское расследование.
– Такова ваша версия. А что, если вы все-таки больны, Адамберг? Хотите, чтобы я напомнил вам дело Фавра? Но хуже всего – и это свидетельствует о полном вашем безумии, – что вечер убийства полностью стерся из вашей памяти.
– А как они об этом узнали? – спросил Адамберг, наклонившись к Брезийону. – В курсе был только Данглар, но он молчал. Как они узнали?
Брезийон наморщил лоб и ослабил узел галстука.
– Только один человек мог знать, что я потерял память, – продолжал Адамберг, повторив фразу своего заместителя. – Тот, кто заставил меня ее потерять. Значит, в деле замешан кто-то еще и на тропе я был не один.
Брезийон тяжело поднялся, взял с полки пачку сигарет и вернулся в кресло. Его зацепили слова комиссара, и он забыл о «всполошном» звонке.
– Мой брат тоже потерял память, как и все те, кого задерживали после преступлений судьи. Вы ведь читали дела?
Окружной комиссар кивнул и закурил толстую сигарету без фильтра – такие же курила Клементина.
– Доказательства?
– Никаких.
– Все, что у вас есть для защиты, это судья, умерший шестнадцать лет назад.
– Судья или его ученик.
– Фантазии.
– Фантазии, как и поэзия, заслуживают внимания, – рискнул Адамберг.
Подобраться к человеку через его другую ипостась. Разве поэт
Брезийон откинулся на спинку кресла, выдохнул дым и поморщился.
– ККЖ, – задумчиво произнес он. – Мне не нравятся их методы, Адамберг. Вас позвали на помощь, и я в это поверил. Не люблю, когда мне врут и подстраивают ловушку одному из моих людей. Это абсолютно недопустимо. Легалите обманул меня, выдвинув ложные основания. Арест с нарушением процедуры и манипулирование законом.
Профессиональная гордость и честность Брезийона были оскорблены ловушкой, подстроенной суперинтендантом. Адамберг упустил из виду благоприятное для себя обстоятельство.
– Естественно, Легалите уверил меня, что обнаружил основные доказательства позже.
– Вранье. Дело было уже испечено.
– Непорядочно, – кивнул Брезийон с брезгливым выражением лица. – Но вы скрылись от правосудия, а я не ожидал подобного поведения от одного из моих сотрудников.
– Я не скрывался, потому что расследование не было начато, Мне не предъявили обвинения. Я все еще был свободен.
– С юридической точки зрения вы правы.
– В этих обстоятельствах я имел все основания никому не доверять, потому и скрылся.
– Загримировавшись и с фальшивыми документами, комиссар.
– Назовем это вынужденным экспериментом, – сымпровизировал Адамберг. – Игрой.
– Вы часто играете с Ретанкур?
Адамберг промолчал, смутившись при воспоминании о «ближнем бое».
– Она просто выполняла свое задание – защищать. Она четко выполнила ваши указания.
Брезийон пальцем загасил окурок. Отец-водопроводчик и мать-прачка, подумал Адамберг, как у Данглара. Корни, которые человек не прячет под бархатом кресел, а выставляет напоказ, храня верность марке сигарет и привычным жестам.
– Чего вы от меня ждете, Адамберг? – продолжил Брезийон, потирая палец. – Чтобы я поверил вам на слово? Против вас слишком много улик. Визит в квартиру – это очко в вашу пользу. Как и то, что Легалите знал о вашей амнезии. Два очка, и оба притянуты за уши.
– Если вы меня сдадите, доверие к вашему отделу будет уничтожено вместе со мной. Скандала можно избежать, но у меня должны быть развязаны руки.
– Хотите, чтобы я начал войну с министерством и канадцами?
– Нет. Я прошу только убрать полицейское наблюдение.
– Только и всего? У меня есть определенные обязательства, представьте себе.
– В вашей власти обойти их. Скажите, что я нахожусь на иностранной территории. Разумеется, я буду прятаться.
– Место надежное?
– Да.
– Что еще?
– Оружие. Новое удостоверение на другое имя. Деньги, чтобы выжить. Восстановление Ретанкур в отделе.
– Что вы читали? – спросил Брезийон, кивнув на томик в кожаном переплете.
– Искал «Спящего Вооза».
– Зачем?
– Ради двух строчек.