Игра Нептуна

Варгас Фред

– Каких?

– «…какой небесный жнец // Работал здесь, устал и бросил под конец // Блестящий этот серп на этой звездной ниве?»

– И кто этот блестящий серп?

– Мой брат.

– Или вы сами – в сложившихся обстоятельствах. Серп это ведь не только молодая луна. Серп – орудие жнеца. Им можно отрезать голову, вспороть живот, он бывает нежным и жестоким. Один вопрос, Адамберг. Вы сами себя не подозреваете?

По тому, как Брезийон наклонился вперед, Адамберг понял, что этот простой вопрос решает все. От ответа зависело, выдадут его или предоставят свободу

действий. Он медлил. По логике вещей, Брезийону нужна твердая уверенность, которая обезопасит его. Но Адамберг догадывался, что начальник ждет от него других слов.

– Каждую секунду, – наконец ответил он.

– Только это и гарантирует человеку успех в его борьбе, – сухо прокомментировал Брезийон, снова откинувшись на спинку кресла. – С сегодняшнего вечера вы свободны, вооружены и невидимы. Но не навсегда. На шесть недель. По истечении этого срока вы вернетесь сюда, в эту комнату и в это кресло. И позвоните в дверь, прежде чем войти.

Напоследок Жан-Пьер Эмиль Роже Фейе приобрел новый сотовый телефон, после чего Адамберг встал под душ в квартире Клементины и с облегчением избавился от этой личины. С облегчением, но и с сожалением. Он не то чтобы привязался к этому зажатому существу, но с его стороны было чуточку бесцеремонно смыть водой Жана-Пьера Эмиля, оказавшего ему неоценимые услуги. Он мысленно произнес короткое благодарственное слово и вновь обрел собственный цвет волос, свою фигуру и природный цвет лица. Оставалась тонзура, но тут он был бессилен – придется ее маскировать, пока не отрастут волосы.

Шесть недель отсрочки – огромное пространство свободы, подаренное ему Брезийоном, было явно мизерным для гонки за дьяволом или за своим личным демоном.

Выкурить его из древних укрытий – так сказал Мордан, – очистить чердаки, перекрыть входы-выходы, взять под охрану старые чемоданы и скрипучие шкафы, где обитает привидение. Он должен заполнить пробел от смерти судьи до убийства в Шильтигеме. Нового убежища судьи он не найдет, но, кто знает, возможно, тот время от времени посещает старые чердаки?

Он заговорил об этом, ужиная перед камином с Клементиной и Жозеттой. Адамберг не ждал от Клементины конкретных советов, но слушала она внимательно, давая ему возможность сбросить напряжение. Он даже обрел некоторую веру в свои силы.

– Это важно? – спросила тоненьким голоском Жозетта. – Эти места обитания? Его прошлые убежища?

– Думаю, да, – ответила за Адамберга Клементина. – Он должен выяснить все адреса этого монстра. Грибные места всегда остаются грибными.

– Но это действительно важно? – переспросила Жозетта. – Для комиссара?

– Он больше не комиссар, – отрезала Клементина. – Потому-то и сидит здесь. Это он и пытается объяснить.

– Вопрос жизни и смерти. – Адамберг улыбнулся хрупкой старушке. – Кто кого.

– До такой степени?

– До такой. И я не могу бегать за ним по всей Франции.

Клементина подала манный пудинг с изюмом. Адамберг получил привычную двойную порцию.

– Если я правильно понимаю, вы не можете послать по его следам своих людей? – застенчиво спросила

Жозетта.

– Говорю же тебе, он теперь никто, – бросила Клементина. – У него больше нет «своих людей». Он совсем один.

– У меня остались два неофициальных агента. Я ничего не могу им поручить, меня обложили со всех сторон.

Жозетта размышляла, сооружая на тарелке домик из пудинга.

– Давай, Жозетта, – сказала Клементина, – если есть идеи, не томи. У нашего мальчика на все про все шесть недель.

– Ему можно доверять? – спросила Жозетта.

– Он сидит с нами за столом. Не задавай глупых вопросов.

– Я хочу сказать, – продолжала Жозетта, достраивая манный замок, – что передвигаться можно по-разному. Если комиссар ограничен в передвижениях и если это вопрос жизни и смерти…

Она снова замолчала.

– В этом вся Жозетта, – объявила Клементина. – Издержки воспитания. Богатые говорят, как ходят, очень осторожно. Всего боятся. Ладно, Жозетта, ты теперь бедная, давай говори.

– Перемещаться можно не только пешком, – сказала Жозетта. – Вот что я имела в виду. Гораздо быстрее и намного дальше.

– Как? – спросил Адамберг.

– С помощью клавиатуры. Если нужно отыскать дома, достаточно войти в Сеть.

– Я знаю, Жозетта, – вежливо ответил Адамберг. – В Интернет. Но дома, которые я ищу, скрыты от глаз людских. Это тайники, явки, берлоги.

– Да… – Жозетта все еще сомневалась. – Но и я говорю о тайной сети.

Адамберг промолчал, не совсем понимая смысл слов Жозетты. Клементина подлила ему вина.

– Нет, Клементина. После того случая я больше не пью.

– Только не доставайте меня еще и этим. Бокал за едой – обязательная доза.

И она разлила вино. Жозетта выковыривала ложкой окна в стенах манного домика.

– Подпольная сеть, Жозетта? – мягко спросил Адамберг. – Вы по ней путешествуете?

– Жозетта шляется по подземельям в любых направлениях, – сообщила Клементина. – То в Гамбург, то в Нью-Йорк.

– Компьютерный пират? – оторопело спросил Адамберг. – Хакер?

– Хакерша, так будет точнее, – подтвердила довольная Клементина. – Жозетта берет у богатых и раздает бедным. Через туннели. Выпейте, Адамберг.

– Значит, это и есть ваши «переводы» и «перераспределения»? – уточнил Адамберг.

– Да, – подтвердила она, встретившись с ним взглядом. – Я уравниваю.

Жозетта установила на крыше изюмину-трубу.

– Куда идут украденные деньги?

– В одну ассоциацию и мне на зарплату.

– Где вы берете деньги?

– Повсюду. Там, где их прячут богачи. Залезаю в сейфы и отщипываю.

– Не оставляя следов?

– За десять лет проблема возникла всего раз. Три месяца назад – пришлось действовать второпях. Вот почему я живу у Клементины. Заметаю следы – почти закончила.

– Не стоит спешить, – сказала Клементина. – Вот у него особый случай, отпущенный срок – шесть недель. Придется это учитывать.

Адамберг изумленно взирал на этого пирата, на сидящего рядом с ним хакера, на маленькую старушку с согбенной спиной и трясущимися руками по имени Жозетта.