Игра теней
Шрифт:
Падая в постель, Морган уставился в потолок и сконцентрировался, пока его мысли о Кинге и Жапуре не были перекрыты видением сверкающих бирюзовых глаз, ниспадающих шелковистых волос и губ, в которых мог забыться мужчина – конечно, если он позволит себе это!
Глава третья
Опускался вечер, и слепящие лучи оранжевого солнца прошивали облака у горизонта. Это обещало к полуночи дождь.
Сара стояла на террасе и любовалась морем, которое на протяжении нескольких минут из синего превратилось в фиолетовое, потом в золотистое. Но вот она услышала шаги Кейна и вся напряглась.
Где же этот американец?
Девушка заходила по террасе.
Нужно быть не в себе, чтобы поверить, будто он примет ее приглашение на ужин; вообще сумасшедшей, чтобы сделать такое приглашение после фиаско, случившегося недавним вечером. Однако Морган Кейн был ее единственной надеждой. Как бы там ни было, необходимо убедить его поехать в Жапуру. От этого зависело ее будущее.
Будучи в Лондоне, девушка довела искусство кокетства до совершенства. Дабы подразнить воображение мужчин, она умела как бы невзначай на мгновение приподнять полы юбок и обнажить голени. Ей нравилось, опустив голову, стрелять глазками в поклонника сквозь бахрому ресниц. Но вся ее обворожительность ровным счетом ничего не значила для такого мужчины, каким был Кейн. С такими, как он, играть опасно. Ухаживание – отнюдь не самая сильная сторона американцев.
Среди местного населения Кейн считался героем. Вот и сейчас даже ее собственная прислуга суетится, словно в ожидании прибытия коронованной особы. Кан вырядился в великолепную униформу, которую он надевал только на приемы самого высокого уровня – зеленую с пурпурными лацканами, отворотами и отделкой. Малиновые ленты хорошо смотрелись на его плоском животе. Впечатление несколько портили тяжелые черные волосы, спадавшие на плечи, и огромное кольцо в левом ухе. Но в целом Кан смотрелся величественно. Женщины – те, напротив, пересмеивались и перешептывались, но и они потрудились над своей внешностью, нарядившись в миленькие платьица, украсив шеи бусами, а волосы – цветами. Однако к их большому неудовольствию мужчины-слуги обещали с приездом Кейна загнать их на кухню. Ведь это был бото.
Услышав впервые от Кана, что за американцем водится дурная репутация какого-то мифического любовника, Сара усмехнулась. Не может быть, чтобы эти люди, которые жили целый век под британским влиянием, верили в подобные предрассудки. И тем не менее она обнаружила, что привычки и традиции не так просто умирают в среде людей, рядом с которыми она выросла, которых любила и уважала. Они верили в бото. Они почитали его всеми мыслимыми способами. На рынках продавали даже специальный порошок бото. За очень высокую цену покупали левый глаз розового дельфина. Высушенный и добавленный в пищу женщине, он якобы сводил ее с ума от желания. А если глазному гнезду – опять же левого глаза бото – придать форму кольца, а потом мужчина посмотрит сквозь него на желанную женщину, то ее будто бы сразу же тянет к нему. Только раз в сто лет бото покидал свою обитель – Амазонку – и принимал человеческий облик. И, когда это происходило, ни одна девственница не могла чувствовать себя в безопасности на ночной улице. Стоило ей только взглянуть ему в глаза – и ее тело и душа отныне принадлежали ему.
Нахмурив лоб, Сара размышляла о Моргане Кейне. Она не могла представить себе, чтобы кто-то мог соблазнить рационально мыслящую женщину. Тут девушка вспомнила, как участился у нее пульс, когда она увидела прошлой ночью сцену любви с красивой туземкой. Наверняка ее организм пришел в возбуждение оттого, что Сара скрытно наблюдала за столь интимным и страстным актом, а не потому, что Кейн хоть отдаленно казался ей привлекательным.
Сара терпеть не могла потных небритых лиц, мрачных взглядов и оттопыренных губ. Тело у него было грубое, кожа – очень темная, а волосы – слишком черные. Ей нравились такие мужчины, как ее жених, – светловолосый, голубоглазый…
– Миси Сара.
Девушка вздрогнула и обернулась. В дверях террасы стоял Кан, в его взгляде видно было напряжение.
– Он прибыл, – спокойным голосом сообщил слуга. Сара промолчала. У нее слишком быстро забилось сердце.
– Провести его сюда? – спросил Кан.
Девушка кивнула, неспособная совладать со своим дыханием до самого ухода Кана. И только тогда она заметила, как тихо стало вокруг. Служанки прекратили болтовню, перестали шуметь ночные твари, затих ветер. Казалось, даже воздух застыл, ожидая вместе с ней прибытия американца.
Глубоко вздохнув, Сара оперлась на низкие перила террасы и напряглась, приготовившись к встрече. Небо потемнело. Девушка подумала о том, хватает ли света, идущего из дома, чтобы оценить ее наряд. Сара уже помолилась, чтобы отец простил ей, что она в день памяти по нему сменила траурную одежду на шикарный наряд, купленный ею в Лондоне специально для обеда, посвященного ее помолвке с Норманом. Из кринолиновой юбки цвета слоновой кости, поверх которой располагалась отделанная белым газовая юбка, собранная сзади в изящный турнюр, украшенный букетами розовых примул, вырастал нежно-голубой атласный корсаж, подчеркивавший узкую талию, и дальше очаровательные плечики, также отделанные цветами. Ее золотистые волосы были украшены примулами, а за правым ухом она прикрепила миниатюрную орхидею. Для успешного осуществления плана все должно быть на высшем уровне.
На несколько мгновений Сара закрыла глаза, потом, услышав шум, она повернула голову.
Кейн остановился в дверях. Свет из-за спины настолько четко очерчивал его фигуру и подчеркивал его широкие плечи, что Сара невольно прикрыла глаза рукой. Когда она отняла руку и взглянула на мужчину, он стоял все там же, будто вросший в пол. Одну ногу Кейн небрежно согнул в колене и отставил в сторону – вызывающе и в сознании своей мужской неотразимости.
– Мистер Кейн?
На мгновение ее вопрос повис в воздухе. Американец не ответил, а просто шагнул через порог, как бы исчезнув, а потом чудесным образом материализовавшись перед нею. Сара съежилась и прижалась к перилам террасы.
– Мистер Кейн? – повторила она свой вопрос, еще не оправившись от волнения.
Он улыбнулся. В общем, улыбка была не из приятных, но голос его оставался ровным. Манера растягивать слова, с которой Сара познакомилась в прошлую ночь, сейчас стала еще более отчетливой.
– Мисс Сент-Джеймс?
– Так, значит, вы пришли?
– Значит, пришел.
– С опозданием.
– Да, с опозданием. – Он снова улыбнулся, пожал плечами и протянул ей орхидею, шелковые лепестки которой были покрыты капельками влаги. – В знак примирения, – произнес он при этом.
Сара вспыхнула. Принимая цветок, она повертела его в пальцах, пытаясь собраться с мыслями. На сей раз это, пожалуй, не тот человек, который так грубо обошелся с ней накануне. Не было ни неряшливой щетины, ни запахов виски, сигарного дыма и пота. В белом льняном костюме он казался безупречным. Единственно, что выходило из ряда вон, – это копна черных волос, неуклюже спадавших на лоб.
– Рада, что вы смогли присоединиться ко мне, – проговорила Сара.
– И я.
– Я хотела бы извиниться перед вами за свое поведение в прошлую ночь. Это было непростительно с моей стороны.