Игра теней
Шрифт:
– Милая, – шепнул он. – Вы почему не в постели? Ведь еще так рано. Вам не следовало бы вставать.
– Сны… – ответила она.
– Сны? – Улыбаясь, Морган обвил ее рукой и повел назад, к постели. – Боюсь, это все вам снится!
Он откинул москитную сетку, сдвинул простыню, открыв углубление в форме ее тела, образовавшееся на постели, и осторожно опустил девушку на кровать.
Голова Сары лежала в ворохе вьющихся, мерцающих волос, лицо ее – световой овал невинности – остановил Моргану дыхание. Девушка снова спала, и веки ее – дрожащие полумесяцы теней на коже цвета слоновой кости – делали Сару похожей на ангела. Если бы только
Но Морган не герой. И страх смерти в нем столь же чудовищен, как боязнь жизни. Ни то ни другое не может он встретить хоть с каплей достоинства. Это стало ему совершенно ясно, когда он жил в Жапуре. Кинг прекрасно разобрался с нечистью, которая принуждает человека делать все вопреки своей воле. Он понял суть страха. Он понял суть боли. Он понял суть отвращения к себе, которое способно превратить человека в неразумное животное, озабоченное лишь одним – поскорее покончить с этой духовной пыткой. Морган был как лис, попавший в капкан. Единственным выходом было откусить себе лапы в надежде прекратить невыносимую боль… И вот результат – немыслимая агония, неизбежно ведущая к закланию.
Сны? Боже праведный, с какой радостью поменял бы он хоть один свой сон на ее. Нет, не хочет он, чтобы Сара испытала и крошечной доли того, что довелось ему, нельзя ей знать ни единой темной и грязной тайны его прошлого. Девушка с отвращением отвернется от него. И будет права. Нет уж, пусть лучше все будет так, как есть. Живым он из Жапуры не выберется. Морган это знает так же точно, как и то, что, едва взглянув впервые на портрет Сары, он сразу же попал под ее чары. Слишком часто ему удавалось обмануть смерть; в этот раз не удастся. Морган просто слишком долго бежал и устал. Кроме того, насколько он знает Сару, осуществление того, чего он хотел бы и в чем нуждался, но чего едва ли добьется, – весьма сомнительно. А меньшего Моргану не надо, иначе счастлив он не будет. Так зачем тогда продолжать?
Он присел рядом с девушкой на постель и погладил ее волосы. Губы у Сары приоткрылись. Во сне она повернула головку и уткнулась ему в ладонь. Морган улыбнулся.
– Счастливой тебе жизни, Солнышко!
Это был акт неутолимого голода – Морган склонился над ней; он приблизился лицом к ее лицу, затаился, дыхание его касалось ее губ. И все-таки он поцеловал Сару в лоб, встал и вышел из спальни.
На полпути обратно к причалу он вдруг понял, что Генри увязался за ним. Тогда Морган пошел медленнее, зная, что на каждый его шаг его другу приходится делать два. Они шли молча, и, наконец, его спутник сказал:
– Что с ней теперь будет, Морган?
– Не знаю.
– Если Сара вернется в Англию без этих семян, она потеряет все, включая жениха. Ты можешь себе это вообразить?
– Нет, не могу. Ну, а что ты можешь предложить? – Мы могли
– Забудь.
– А что нам стоит, Морган? Мы ведь так и так туда… Морган резко обернулся.
– А какого черта я должен помогать ей приплыть в объятия Нормана? – Генри выглядел вначале пораженный, по том озадаченный. И тут в его глазах забрезжило понимание. – Кроме того, – продолжил Морган, – сдается мне, что раз дела обстоят именно так, то ей без него может быть и лучше.
– Вероятно, – уже гораздо осторожнее отозвался Генри. – Но мне довелось пожить среди этих людей, Морган. Имел я дело с их предрассудками и светскими манерами. Сара слишком хрупкое существо, чтобы вынести их презрение и насмешки. Для нее это будет катастрофой. Ты ведь не хочешь, чтобы это оказалось на твоей совести?
– У меня нет совести.
Они пошли дальше. Уже подходя к причалу, Генри положил ладонь на руку Моргану. Они остановились и молчали, глядя каждый в свою сторону тропинки. Наконец, Генри сказал:
– Хочешь вернуться? Я ведь знаю, какая это для тебя мука.
Морган покачал головой.
– Ты и половины не знаешь, Генри.
– Вероятно, знаю.
Морган встретился взглядом с другом и почувствовал, как пробуждается в нем былой страх и отвращение к себе.
– Нет, не знаешь, – сказал он, и в голосе его невольно прозвучала нотка отчаяния.
Морган хотел идти, но Генри поймал его за локоть.
– Помнишь тот день, когда я вытащил тебя из водоворота? Тогда, Морган, ты был ранен, у тебя был горячечный бред. И ты всю ночь твердил об этих зверствах…
– Слышать этого не желаю. – Он вырвал руку и пустился по тропке. Генри остановил его так резко, что ноги у них заскользили по грунту.
– Морган, я искренне полагал, что если тебе удастся встретится лицом к лицу с Кингом и, может быть, уничтожить его, ты сможешь, наконец, оставить весь этот кошмар в покое и вернуться к жизни. Я заблуждался. Бери Сару, возвращайся в Джорджтаун.
– Забудь.
– Ты убьешь Кинга, а воспоминания останутся. Этим ты от памяти не избавишься. Тут ничто не поможет. Либо ты должен забыть, оставить все в прошлом, либо…
– Заткнись! – Кулаки сжались, Морган навис над маленьким Генри, как Голиаф. – Я убью этого сукина сына – за каждого мужчину, за каждую женщину, ребенка, которых он унизил, изнасиловал. Он на коленях будет передо мною ползать, Генри; я клянусь.
Морган поспешил на причал, сердце колотилось так, что он даже не слышал распоряжений, которые отдавал Уикэм индейцам. Он смутно понял, что кто-то снова дергает его за локоть. В ярости он занес кулак, чтобы ударить, как ему не раз доводилось, да так и застыл.
– Вы хотели бросить меня. Как вы могли? Я же вам верила…
Морган уставился на Сару. Ее лицо было совсем белым. Волосы ее были распущены и беспорядочно разметаны, будто ветром. Но ветра не было, за исключением бури, кипевшей в Моргане. Глаза у Сары были большие и мокрые, цвета аквамариновой зелени вод Тапажоса. Губы были приоткрыты, рука ее поднялась, чтобы защититься от его занесенного кулака.
И тут Морган уловил небывалую тишину. Все глаза были обращены на них, начиная с глаз индейцев, парами рассевшихся в каноэ и положивших весла на колени, и кончая англичанином и Генри, в неловких позах застывших на краю причала. Опустив руку, Морган шагнул к Саре, и она отпрянула, хотя на лице ее сохранялось выражение ярости, так не соответствующее ее ангельским чертам.