Игра теней
Шрифт:
– Понимаю, – сказала она, сжимая и разжимая пальцы. – Ты отказываешься спать со мной, пока я не соглашусь выйти за тебя замуж.
– Нет, chere, я просто не хочу, чтобы мной распоряжались – не важно кто и по какой причине.
Она отвернулась от него. Она растерялась, запуталась. И сейчас не могла опереться на одну единственную надежную вещь в ее жизни – любовь Моргана. То, что он рассказал о себе перед тем, как уйти в лес, вызывало в ней не только сострадание, но и страх. Он так отличался от Нормана и привычного ей мира… Как она могла обещать выйти за него замуж! Он хотел слишком многого. Будь он проклят, он хотел
Сара поднялась на ноги и пошла к своей палатке, у входа остановилась и обернулась. Морган все также смотрел в костер, шляпа надвинута косо, мармозетка устроилась в кармане рубашки. Ее крошечная мохнатая головка покоилась прямо у него на груди у сердца.
– Спокойной ночи, – сказала Сара.
– Спокойной ночи, chere, – услышала она в ответ.
Весь следующий день они провели, с трудом продираясь в зарослях, в поисках семян гевеи, которые так были нужны ее отцу для успешного разведения. Шли часы. Сара пробиралась сквозь кустарник, размышляя над тем, что ей делать. Индейцы взбирались на деревья и трясли их за ветки, чтобы сбросить стручки на землю, но ее глаза были прикованы к Моргану.
Она страстно желала его. Она теперь понимала, что он испытывал в последнее время. Он хотел ее, не только ее тело, но что еще важнее, – ее душу. Она спрятала от него свою душу, и теперь, когда она так больно ощущала его отстраненность, ее мучили угрызения совести. Успех их предприятия нисколько не радовал ее, потому что приближал ее возвращение к Норману.
Глядя вниз на мачете в своей руке, Сара чуть не рассмеялась. Неужели она рассчитывала на то, что сможет вернуться в Лондон и снова играть ту же роль, что и раньше? Играть роль утонченного неземного создания и раньше было трудно. Как же, во имя всего святого, она собиралась продолжать этот фарс, когда все в ней изменилось? Норман это сразу бы понял и не одобрил. Не то, что Морган. Морган любил бы ее, несмотря не ее капризы, плохое настроение, ошибки. Он желал ее, когда она была далеко не в лучшем виде. Он ободрял ее, а не ругал за ее промахи.
Внезапно она поняла, что любит его, несмотря на его темное прошлое, сомнительную репутацию, взрывы гнева и грубость. Скорее всего, она любит его именно за это. Это делало его беззащитным и человечным, весьма далеким от совершенства, как раз тем, чем не был Норман.
Она решила объявить о своем решении Моргану после ужина. Однако, он есть не стал, а завалился в свой гамак и через минуту глубоко уснул.
Сара сидела на пне, понемногу отщипывала кусочки жареного муравьеда и, не отрываясь, смотрела в костер. Генри шатался по поляне, пока наконец не остановился посмотреть на гамак, где отдыхал Морган.
– С ним что-то не в порядке, – сказал Генри. – Не знаю, что именно, но Морган не в себе. Целый день он ни с кем слова не сказал. Он ничего не ел… – Он покачал головой. – Мне страшно за него, Сара.
Она отодвинула свою еду и наблюдала, как бросилась мармозетка к ее тарелке, чтобы стащить кусочек фрукта.
– Он просил меня выйти за него замуж, – сказала Сара. – Я знаю. Ты отказала ему.
– Но я не отказала. Мне просто нужно время, чтобы решить.
– Ты любишь его?
– Люблю, – ответила она. – Возможно, я и не сознавала этого, пока он не рассказал нам о своем прошлом и не признался во лжи, а я обнаружила, что не могу сердиться на него за это. Честно говоря, Генри, я с вами
Он перестал ходить туда и обратно.
– Я пришла сюда не только за этими проклятыми семенами каучукового дерева. У меня была мысль встретиться с Кингом и заставить его признаться в том, что он убил моего отца.
– Господи! – воскликнул Генри. – Сара, во имя святой Виктории, как это пришло тебе в голову?
– Не знаю. Наверное, я действовала неразумно. Все, что мне было важно, – опозоренное имя отца и то, как это может отразиться на мне. Я чувствовала себя просто ужасно, Генри. Я чувствую себя виновной за все наши неудачи. Вы с Морганом рисковали жизнью, чтобы доставить меня в Жапуру, где я смогла найти эти проклятые семена, чтобы с их помощью купить возможность быть принятой в обществе, а это теперь не имеет для меня никакого значения. Я должна принести вам свои извинения.
Генри сел на землю рядом с ней, скрестив ноги, его лицо приобрело странное обиженное выражение.
– Раз уж мы начали исповедоваться, я думаю, ты тоже должна знать всю правду. В начале мы и не собирались идти сюда за семенами каучукового дерева. Нам нужны были деньги, чтобы на них добраться до Жапуры и там отомстить Кингу… среди прочих дел.
Сара помолчала, глядя на профиль своего друга, потом сказала:
– Поэтому вы все время старались сбежать от меня?
– Да.
– Понимаю… – Она глубоко вздохнула и посмотрела на костер, и на тени, пляшущие вокруг него.
– Ты выйдешь за него замуж? – спросил Генри.
– Я хочу это сделать, но боюсь. Ты понимаешь, почему?
– Ты боишься отказаться от своей жизни в Лондоне.
– Да.
– Когда я жил в Англии, у меня были все удовольствия, которые можно купить за деньги, но мне не с кем было разделить их. Ни одного друга. Мне было нелегко отказаться от той жизни, но я отказался и теперь не жалею. Потому что теперь у меня есть друг, который заботится обо мне, и для него не имеет значения, какое место я занимаю в обществе. Мне представляется, что любить кого-то и быть любимым, – это еще большее счастье.
Сара взглянула в темноту – туда, где спал Морган.
– Я думаю завтра уехать из Жапуры, Генри.
– И забыть про Кинга?
– Это уже не кажется мне важным. – Она снова посмотрела в сторону Моргана. – Как ты думаешь, он пойдет со мной или будет настаивать на том, чтобы встретиться с Кингом?
– Если он считает, что у вас есть будущее, я думаю, он не станет рисковать и искать встречи со своим старым врагом.
Сара вздохнула и закрыла свои усталые глаза. Внезапно она почувствовала спокойствие и уверенность, потому что теперь она поняла, что ей делать дальше. Будущее было неясным, но одно она точно знала: она разделит его с Морганом Кейном.
Рассвет. Сара вскочила на своем матрасе, когда воздух прорезал пронзительный яростный вопль.
– Морга-а-ан!
Она второпях натянула на себя одежду, открыла палатку и вылезла наружу. Сжав кулаки, Генри стоял посреди поляны и метал громы и молнии на окруживших его индейцев.
– Что вы болтаете, будто никто из вас не видел, как он ушел. Черт побери, я должен был догадаться, я должен был это предвидеть.
– Что случилось? – крикнула она.
– Он ушел.
– Куда ушел? – Генри не ответил, и она подбежала к нему. – Куда ушел? – повторила она настойчиво.