Игрок
Шрифт:
— Правда? — изумилась я.
— Обычно два-три, — подтвердил Мейр. — Редко — больше. Но из-за этого хварды нас терпеть не могут и какое-то время назад даже порывались затеять войну.
— Считается, что хварды — чистокровные оборотни, появившиеся на Во-Алларе еще на исходе времен, — снова встрял Лин. — Тогда как ло-хвардов, как говорят, создали из обычных хвардов Темные маги. Как и каким образом, никто не знает, потому что это было еще в те времена, когда вокруг свободно бродили Ишты, но говорят, опять же, что создавали их для собственной защиты. Дескать, потому, что такого оборотня и убить не в пример сложнее, и излечивает раны он почти мгновенно,
Мейр мгновенно помрачнел, на его скулах вздулись желваки, а пальцы сами собой сжались в кулаки, из чего я заключила, что тема ему неприятна. Однако поинтересоваться все же рискнула:
— Кто такие Темные маги? Некроманты, что ли?
— Не только, — фыркнул шейри. — Темными называют тех, кто разделил свою душу с демоном.
— Как Ведьмы?!
— Нет, — терпеливо пояснил шейри. — Ведьмы нас только призывают и пользуются силой, которую мы можем им дать. Чем слабее Ведьма, тем мельче демона она призывает. Как правило, они занимаются лечением, помогают с урожаем, борются с болезнями, хворями, просто неудачей. Еще травами промышляют. Знают день и час рождения младенца. Могут при родах помочь. Могут, опять же, и беду навести. Но истинная магия им все равно неподвластна — для этого нужно родиться магом. А таких, как правило, немного. И тех, кого находят, тут же отправляют в Рейдану, на учебу в единственную в Валлионе Магистерию. А сперва — на проверку к жрецам Аллара, порой даже к самому ал-тару, если маг грозит стать особенно сильным. И если уж жрецы не найдут в нем склонности к Тьме, то позволят жить и трудиться на благо королевства.
— А если им что-то не понравится? — настороженно спросила я, но кот выразительно провел лапкой по шее, и я больше не задавала глупых вопросов.
Мейр поглядел на мою гримасу и тоже решил добавить:
— Темные маги очень опасны, Гайдэ. Когда-то в Темные Времена ими становились даже Ишты, а поскольку власть Хозяев над живыми очень велика, то и разрушали они, в бытность Темными магами, очень много. Наши легенды говорят, что именно из-за этого боги разгневались на Ишт и уничтожили их. И еще они говорят, что из-за этого у нас очень долго не рождалось новых Хозяев.
— А как же Невирон? — мрачно спросила я.
— Увы, — вздохнул оборотень. — Невирон — это язва на теле Во-Аллара. Уже двести лет, как болит и нарывает, но излечить ее не могут даже жрецы Аллара.
— Там же правит некромант, верно?
— Темный маг, — тихо поправил меня Мейр. — Единственный за последние века, кто смог получить от земли Знак Ишты. И единственный, кому удалось сделать это силой. Вопреки воле Аллара и на радость его вечного противника Айда. Теперь Невирон — это мертвая земля. Теперь там властвует Айд и порожденные его волей Твари. Они уже двести лет стремятся захватить и остальной Во-Аллар со всеми прилегающими землями, но пока им мешает Валлион. И еще Скарон-Ол, сторожащий северные границы Степи. Да Пустыня, через которую Тварям за один день не перебраться.
— Почему только один день? — полюбопытствовала я.
— Потому что при свете дня Твари слабеют. И потому, что их время — ночь. А за одну ночь ни одна из них не способна пересечь Пустыню. К тому же, за Пустыней уже начинаются леса эаров, а они для Тварей — еще более страшные враги, чем солнечный свет. Поэтому Валлион пока держится. Поэтому с юга его прикрывает Фарлион и Серые Горы, весь запад закрыт Вольницей, эарами и нашими исконными территориями. Поэтому с севера он надежно отгорожен
— Ясно, — задумчиво отозвалась я, спешно дорисовывая в уме карту сопредельных государств. Получается, что Валлион добровольно взял на себя функцию защитника слабых соседей. И получается, что именно поэтому мудрый дедушка нынешнего короля (надо будет узнать все-таки его имя) создал и укрепил Королевскую Вольницу. С ней он и границы свои более или менее обезопасил, и при этом воинов сохранил умелыми и востребованными. А государство с большой и дееспособной армией, в которой солдаты знакомы со смертью не понаслышке, это, доложу я вам, серьезный аргумент. Неудивительно, что Валлион имеет самые большие территории, самое большое количество проживающего в нем народа и самый значительней политический вес. Говорю же, настоящая империя. Надо будет подсказать при случае Его Величеству, в чем разница.
— Ладно, с этим мне ясно, — так же задумчиво кивнула я. — Но у меня еще вопрос: Мейр, а что ты тут делаешь? Раз уж вы живете всем народом отдельно и среди людей, как говорит, Лин, почти не появляетесь… то что тебе понадобилось в Валлионе?
Оборотень помрачнел еще сильнее.
— У меня не было выхода: мой отец умирает. От какой-то болезни, которую мы не знаем и которую не смогли остановить ни наши лекари, ни даже приглашенный из Валлиона маг. Отец еще молод для встречи с Хозяином Тени. Но если он умрет, наш народ останется без вождя. Поэтому я ушел, чтобы найти для него лекарство.
— Вождь? — насторожилась я, буквально воткнув в понурившегося хварда подозрительный взгляд. — Ты сказал, что твой отец — вождь?
— У нас нет королей и владык, как это принято у смертных. Но есть один Вождь и есть младшие вожди племен, которые должны подчиняться Главному. Так мы живем, если ты не знала. И пока не собираемся менять уклад.
— А… твой отец — он младший вождь или…?
— Он — Главный, — спокойно признался оборотень. — И это значит, что после его смерти мне придется занять его место.
Шейри приоткрыл один глаз и с насмешкой взглянул на молодого наследника.
— А почему тебе? У тебя что, братьев нет?
— Есть. Трое. Но месяц назад отец решил назвать преемника…
Кот неприлично присвистнул.
— Вот это да! Получается, он пошел против Законов Племени?
Мейр только поморщился.
— Я не хотел этого. И не желал становиться Вождем. Отец хорошо руководит племенами, ему подходит эта должность, тогда как я… мне никогда не нравилось, как ко мне относятся собратья.
— И поэтому ты ушел, — заключила я, постепенно начиная понимать, в чем дело. — И решил добыть лекарство, чтобы самому не садиться на трон… или что там вместо него у вас предусмотрено? Интересно, это ты в принципе такой бессеребренник или есть еще какая-то причина, по которой ты не хочешь становиться первым?
Оборотень поморщился.
— Значит, есть. Давай, выкладывай, что у тебя случилось. Мне уже становится интересно.
— У нас есть обычай, — неохотно признался Мейр, старательно отводя глаза. — Очень древний обычай, по которому ни одна женщина моего народа не должна оставаться без мужчины. Так принято. Так заведено. Так будет, если женщина по какой-то причине потеряет мужа — его брат или сын, или любой другой мужчина рода должен взять ее себе.