Игрушка
Шрифт:
И началась у Ивана настоящая жизнь. Теория ему давалась легко, а на практике он блаженствовал. Каждый раз, когда Ваня Бут садился за руль автомобиля, он ощущал насколько правильным оказался его поступок - смена вида трудовой, общественно-полезной деятельности. Ощущение радости от управления могучей техникой, которая беспрекословно подчинялась его - Ивана воле, не проходило даже тогда, когда учебный день завершался и усталость уже явно овладевала его молодым организмом. Скоро наставник, сидящий рядом и указывающий куда рулить, стал Ивану мешать. Иван уже понимал: он готов работать самостоятельно, а тут приходится соотносить свои поступки с желаниями наставника, который вобщем-то оказался хорошим парнем, но дураком. Ему бы не мешать Ивану, но он никак не мог отказаться от удовольствия 116покомандовать. Дошло до того, что учитель и ученик чуть не передрались. Иван пошёл на обгон троллейбуса не тогда, когда, по мнению наставника, нужно было и тот разразился руганью.
Когда иваново время занятий в этот день кончилось, то наставник сказал ему, что он может не приходить больше на занятия потому, что уже освоил вождение и что он ему поставит зачёт и так. Ивану хотелось рулить, но он подавил в себе желание протестовать потому, что понимал - если они передерутся, то хуже будет всем.
С детских лет эта магия убегающей под тебя дороги, это чувство скорости с которой мощный агрегат, то есть ты сам - с ним слившийся воедино, проглатываешь пространство, не покидала Ивана. Он ощутил это волшебство скоростного передвижения ещё тогда, когда совсем малышом сел за настоящий руль почти настоящей машины, правда - с педальным приводом, но с фарами и ручным тормозом.
Вот и сегодня, придя в гараж и открыв кабину "своего" автомобиля такого родного потому, что очень много трудов, сил и нервной энергии было вложено в него, Иван пережил уже знакомое, но неизменно приятное чувство удовлетворения, когда сел за руль и запустил двигатель.
117 Эту машину он взял от забора, когда год назад пришёл, после успешного окончания курсов шоферов и получения права на управление легковым и грузовым автотранспортом; пришёл в гараж уже на полноценную работу водителем автомобиля. Заведующий гаражом взглянул в водительские права Ивана, а затем оценивающе посмотрел на него самого своими мутными, всегда пьяными глазами и буркнул себе под нос:
"Хохол, что ли?" - это был не вопрос к Ивану, это была реплика, непроизвольно озвучившая мысли начальника (он и не хотел это говорить вслух; как-то так - само собой получилось), но Иван услышал.
"Не хохол, а казак", - поправил он завгара. И, видимо, резкий независимый тон ответа, и неожиданность его, и незапланированная обязаловка к деятельности пропитых мозгов, стимулированная не непосредственным начальством (это завгар ещё мог стерпеть), а ершистым простым шоферюгой, зародило раздражение.
"Нет у меня машин на ходу",- не скрывая своей неприязни к новичку, соврал начальник.
– Есть вот одна; ей всего-то два года, но она у забора. Бери, восстанавливай и работай".
Автомобиль-фургон ГЗСА-3711 на базе ГАЗ-53А стоял не далеко от кабинета начальника. Внешне машина выглядела не плохо, только левое крыло немного помято, да сняты стёкла стоп-сигналов. На недавно крашенном фургоне выступала и читалась, под слоем новой краски, заводская надпись - "ПОЧТА".
Под капотом Иван обнаружил следы разрухи. Не было ни проводов высокого напряжения, ни аккумулятора, ни трамблёра, ни стартерного двигателя, но зато был V-образный, восьмицилиндровый мощный 118двигатель, который таил в себе силу 115 лошадей. Иван это знал, и его это радовало. Управлять такой мощью - истинное удовольствие. Вот поэтому он и восстановил машину довольно быстро - всего-то за одну неделю. Предвкушение удовольствия управления такой техникой помогло ему преодолеть все выставляемые системой бюрократические препоны и получить на машину недостающее оборудование и комплектующие. Он даже не замечал злорадное удивление некоторых из персонала гаража, когда те узнавали, что он собирается работать на ЭТОЙ машине. Хотя, нет - замечал, удивлялся, но продолжал делать своё дело.
Объяснение злорадству он получил через месяц работы на восстановленной им машине. Он обслуживал Аэропорт. Централизованные перевозки. Грузился в аэропорту и развозил по адресам всякое, доставленное по воздуху, имущество. А, через месяц напряжённой работы, получил 90 рублей. Вот тут и вспомнил Иван о своих 120-140 рублях в месяц в должности "старшего инженера по сексуальным вопросам". А здесь за такую работу, да ещё и грузить приходилось, чтобы ускорить дело, - за такую работу получил как молодой начинающий инженер какого-нибудь конструкторского бюро, бьющий баклуши и играющий в настольный теннис пол трудового дня. Его глубоко возмутила такая несправедливость. Старший инженер ОВМР, затрачивающий на работу 1-2 часа в месяц (а так оно и было, когда он занимался отчётами) - 140, а человек, исполнивший сразу три работы: водителя, грузчика, экспедитора и вкалывающий ежедневно по 5-6 часов - 90 рублей.
Разъяснили ему всё в бухгалтерии. Оказывается расценки на эту машину были значительно
Был и другой способ позаботиться о своём заработке. Но это был способ криминальный и Иван пользовался им очень аккуратно.
Машины гаража, в котором теперь работал Иван, обслуживали Витебскую-товарную. Какао, сахарный песок, зёрна кофе в мешках на машинах развозили по крупным магазинам, оптовым базам города; развозили на кондитерские, макаронные и прочие пищевые фабрики. Транспортное начальство, выполняя план по производительности труда, сократило должность экспедитора. Водители, получив мизерную прибавку к зарплате, стали именоваться: шофёр-экспедитор. Ответственность за сохранность груза полностью легла на них, но и доступ к грузу для шоферов также полностью был открыт. Как-то загрузился Иван тремя тоннами кофе в мешках и повёз его на оптовую базу на Петроградскую сторону. В пути спустило правое переднее колесо. Открыл фургон, полез за домкратом. Он у него был прикреплён с правого борта под крышей фургона специальными ремнями. Левой рукой облокотился на один из мешков с кофе и почувствовал, что указательный палец руки погрузился в него полностью. Мешок оказался прорванным, но по внешнему виду содержимое мешка оставалось в сохранности. Ну, разве что, высыпалось из него несколько 120зёрен. Когда на базе разгружался - грузчики обратили внимание на дефект мешка...
– на весы, а он - полный, весы показали даже вес чуть больше указанного на этикетке. Груз сдал, но мысль о прорванном холщовом мешке уже не покидала Ивана. Закончил рабочий день, поставил машину в гараж, открыл фургон и собрал с пола горсть просыпавшихся кофейных зёрен. Дома выбрал из них самое крупное. Взял медные трубки разного диаметра. Он их принёс домой для своего нового знакомого психиатра - заядлого рыболова, тот с помощью трубок собирался делать длинные ступенчатые бамбуковые удочки. Выбрал из этих трубок такую, чтобы самое крупное кофейное зерно свободно через неё проходило. Обрезал трубку так, как обрезали на Руси гусиные перья для письма. Затем тщательно отшлифовал края среза, чтобы не только заусенцев, но и шероховатостей не осталось, чтобы срез был отполированным. С этим инструментом он ждал когда его машину занарядят на Витебскую-товарную. Долго ждать не пришлось. Загрузился мешками с кофе. Выехал за ворота, отъехал подальше. Встал так, чтобы к машине нельзя было подойти постороннему незамеченным. Идея реализовалась очень эффектно. Острый перьевой конец трубки свободно раздвинул волокна двойного холщового мешка и из трубки посыпались кофейные зёрна. Когда в полиэтиленовом мешке оказалось около 200 граммов кофе, Иван осторожно вытащил трубку и её острым концом расправил волокна мешка. Похлопав по этому месту ладонью, он с удовлетворением отметил - определить визуально место проникновения было невозможно. В этот раз он из десятка мешков "надоил" около двух килограммов кофе в зёрнах. Через месяц дома у него скопилось килограммов двадцать. Нужно было подумать о реализации. Любимая 121женщина (Римма к тому времени уже была заведующей одной из городских столовых) в этом ему помогла.
Так и работал наш Ваня вот уже второй год. К 90 рублям официальной зарплаты он умудрялся прибавлять себе каждый месяц по 300-400 рублей, но это его скоро перестало радовать.
"Что, так всю жизнь во лжи и жить?!" - этот вопрос как-то возник перед ним с такой неумолимой жестокостью, что у Ивана похолодело в груди. Он даже остановил машину, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок.
Так муками совести он промучился ещё неделю. А в воскресный день пришёл к деду и заявил, что готов изучать литературное наследие В.И.Ульянова(Ленина).
Иван не ожидал такой реакции деда на его заявление. Тот чуть ли не в присядку пошёл.
"Ты даже не представляешь себе Иван, как я рад. С каким нетерпением я ждал - когда ты ко мне придёшь и скажешь это. Теперь слушай меня: я освобождаю тебя от чтения сорока томов. Прочти мою книгу, которую я написал после того, как прочёл Ленина два раза и с конспектом".
С этими словами Чарнота подошёл к своему письменному столу и извлёк из него толстую папку с завязками. Положил эту папку на стол, раскрыл её, развязав завязки, и пригласил внука: