Игрушка
Шрифт:
Он ощутил влагу на мочке своего правого уха и понял, что это её слёзы:
"Полно, полно, Люська, любимая, ну что ты так", - шептал он ей в ответ, продолжая крепко и нежно обнимать. Наконец, она затихла, успокоилась и когда отстранилась от него, то лицо её было в чёрных полосах от потёкшей с ресниц туши. Она, не обращая внимания на столь значимый для любой женщины факт, молча смотрела на него в упор и запах её дыхания продолжал пьянить его. Он обеими руками обхватил её голову, привлёк к себе и стал целовать в нос, глаза,
"Не здесь, Гришенька, не здесь", - прошептала она нежно, но твёрдо.
"Я, на твоё имя, - Тёмкин Евстратий Никифорович, сняла номер в гостинице. Сейчас мы поедем туда и там, там всё будет, - сказала она и тут же поправилась.
– Не я сняла, а по моей просьбе это сделал Никита".
"Кто такой Никита?" - спросил Чарнота.
"Это мой муж, советский дипломат довольно-таки высокого ранга. Он это дело организовал. В советской России простому человеку с улицы в гостиницу поселиться сложно; особенно в Москве".
"Как это? Почему сложно?" - удивился Чарнота.
219 "Потом расскажу. Поехали, поехали - у нас мало времени, а поговорить нужно о многом ещё", - заторопилась Людмила, перед трюмо хлопоча над своим макияжем.
В коридоре Людмила сказала:
"Спускайся вниз, выходи на улицу и жди меня. Уйдёшь по-английски - не прощаясь. Я за тебя попрощаюсь".
Арбат середины двадцатых мало чем отличался от дореволюционного, ну, разве что, на рекламных тумбах можно было встретить агитационные листки новой власти, призывающие рабочих и крестьян готовиться защищать первое в мире их государство от посягательств проклятых империалистов.
Чарноте не долго пришлось ждать Людмилу. Она вышла из дома, подхватила его под руку и они пошли быстрым шагом.
"Куда идём?" - спросил Чарнота, с удовольствием вышагивая рядом с этой шикарной женщиной.
"Тут не далеко есть один переулочек с замечательным названием Сивцев Вражек, вот туда и идём. Там нас ждёт извозчик. Я не хочу чтобы соседи Натальи видели, что её сестра так шикует: ездит только на извозчике, да на авто. Зависть отвратительное качество. Не хочу дразнить гусей, то бишь - рабочих и крестьян", - сказала Людмила и тихо засмеялась.
"Есть зависть и она действительно отвратительна, но есть чувство справедливости. Я думаю, что у многих рабочих и крестьян России это 220чувство, очень долго просыпавшееся в них, в семнадцатом проснулось окончательно и вот сейчас каждый из них строго следит, чтобы обман большинства не пошёл по новому кругу".
"Ну и пусть следят, а мы всё равно поедем на извозчике", - озорно взглянув на любимого мужчину, сказала Людмила.
"Любезный, отвези-ка нас к трём вокзалам", - тем же тоном сказала она, когда они оба уселись в извозчичью пролётку, одиноко стоявшую на углу переулка и какой-то широкой улицы.
Извозчик
Скоро открылся вид на Кремль. Стена и башни из красного кирпича как будто специально своим цветом указывали на то место, где ныне помещалось сердце нового государства.
"Да, да, - угадав мысли своего возлюбленного, подтвердила Людмила, - здесь они прячутся, за этими стенами".
"За стенами с башнями на которых царские орлы о двух головах", - съязвил Чарнота.
"Ничего, - ответила Людмила, - они скоро что-нибудь придумают им на замену и полетят эти птицы на землю вниз тормашками".
"Ты так думаешь? И тебя такая перспектива не огорчает?" - спросил Чарнота, но вместо ответа она, взяв его руку своими обеими, положила её себе на колени да так, что его рука оказалась между чуть-чуть раздвинутых 221ног женщины. Чарноту как будто поразил удар молнии. Он напрягся и тут же попросил:
"Не надо, Люсенька, или я тут прямо в телеге и кончу".
Она радостно рассмеялась и выпустила из плена его руку.
Придя в себя, Чарнота спросил:
"А что это за мальчик - Олег. Какой-то странный он".
"Да, странный...", - и Людмила рассказала его историю.
Чарнота слушал внимательно, а в конце рассказа сделал вывод:
"Чудеса творятся на этом свете: псы человеческих детей рождают".
"Нет, - поправила Людмила, - переделанный в человека пёс родил себе подобного. И, я думаю, совсем не обязательно, что это дитя будет хуже тех, что рождаются у людей. Иногда на свет от людей появляется такое, что хуже любого зверя, хоть оно и в человечьем обличье".
"Согласен", - произнёс Чарнота, а, обнаружив, что его не услышали, повторил: "Согласен, на войне встречался с такими, и не раз".
"Кстати, как ты считаешь: сколько мальчику лет?" - загадочно глядя на Чарноту, спросила Людмила.
"Лет пять", - не задумываясь ответил тот.
"Ошибаешься - всего два года".
После этого Чарнота задумался и не выходя из задумчивости произнёс как бы про себя: "Особенности развития псиной породы".
Коляска, в которой они ехали, повернула на Каланчёвскую улицу и Людмила сказала:
"Подъезжаем".
222 "Я тут уже был", - обрадовался Чарнота, когда они выехали на площадь.
"Ну, вот и хорошо, - ответила Людмила, а извозчику сказала - Остановись здесь!"
Тот натянул поводья. Людмила расплатилась и Чарнота, по лицу возницы определил, что размер оплаты обрадовал его.
"Премного благодарен, премного благодарен", - закивал тот, пряча купюру куда-то на грудь, под одежду.
"Старой закалки лихач, - сказал Чарнота, провожая взглядом отъехавшую пролётку.
– Вон как с места рванул".
"Это он забоялся, что я отберу у него такую уйму денег. Подумал, наверное, что я ошиблась", - улыбнулась Людмила.