Игрушка
Шрифт:
А ещё через месяц мама, папа, дедушка и их горячо любимый сын и внук сидели в их старой ленинградской квартире за обеденным столом и весело беседовали. Иван, конечно, знал, что Евстратий Никифорович Тёмкин не родной его дед, но от этого он любил этого мудрого старца не меньше, а может быть даже и больше потому, что духовное родство не менее прочно может связывать людей, чем родство генетическое.
"Что-то бледно выглядишь ты, Ваня. Моряк, он всеми ветрами продуваемый, а ты как будто из подвала вылез - лицо бледное, худое", - сказал Чарнота после того, как они с Петром Александровичем выпили по рюмке водки и приступили к закускам. Иван погрустнел,
"А я, деденька, так и есть - больше в помещении нахожусь, чем на 70палубе. У меня и специальность такая - машинист трюмный. Вот в трюме мне и сидеть ещё два года. А там ветров нет".
Хлопнула входная дверь. Мать встрепенулась:
"Оксанка из Университета пришла", - сказала она, вставая из-за стола и направляясь навстречу дочери.
А дед, не обращая внимания на многозначительные взгляды своего бывшего ординарца, не унимался:
"Знаю, хлебнул ты там лиха, рассказывай. Мы с твоим отцом тоже виды видывали, - так что может что путное подскажем тебе. Наливай!" - скомандовал дед и отец, к удивлению Ивана, повиновался как подчинённый начальнику.
"А, налей-ка и мне, отец. Должен же я когда-нибудь попробовать этот мужской напиток", - вдруг сказал Иван, вставая для того, чтобы взять из буфета пустую рюмку для себя.
"О, - радостно вскричал Чарнота, - за нашим столом мужиков прибыло!"
Петра Александровича, напротив, желание сына не обрадовало.
"Сынок, а ты без нас уже пробовал этот, как ты говоришь, мужской напиток?" - спросил он.
"Да, отец, пробовал, когда нас на уборку картошки посылали. Тогда мне не понравилось".
Пётр Александрович удовлетворённо кивнул и улыбнулся.
"Чтож, тогда, прежде чем пробовать его второй раз, выслушай опытных в этом деле людей".
Чарнота с явным неудовольствием на лице, откинулся на спинку стула и сказал:
71 "Может сначала, выпьем, закусим, а уж после поговорим".
"Нет уж, - сначала теория, - твёрдо возразил Пётр Александрович и начал излагать.
– Пьют спиртное, сын, для того, чтобы опьянеть. Опьянение - особое состояние человека, при котором связь с реальностью у этого человека ослабляется. У большинства людей состояние опьянения связано с положительными ощущениями - людям становится весело. Однако, редко, но встречаются особи, которые в пьяном состоянии делаются агрессивными. Отсюда, урок номер один: старайся пить только со знакомыми тебе людьми. Урок номер два: определи для себя то количество спиртного, которое твой организм не отравляет. Основной признак отравления - плохое самочувствие после отрезвления. Начинай с малого. Сегодня я предлагаю тебе выпить две рюмки водки. Это, примерно, восемьдесят граммов. А после - загляни в себя и оцени своё состояние, когда начнётся протрезвление".
"А как я узнаю, что трезвею?" - спросил Иван, усевшись на своё место и налив себе полную рюмку прозрачного напитка.
"Узнаешь по своему самочувствию, - ответил за отца дед.
– В природе всё сбалансировано: сколько радости получишь от выпитого - столько печали испытаешь от протрезвления".
Пётр Александрович кивком головы подтвердил, что согласен с данным правилом и продолжил:
"Урок номер три".
Дед перебил: "Почему урок? Правило, а не урок!"
Пётр Александрович как будто и не услышал старика,- спокойно продолжил:
"Урок номер три: у некоторых людей с похмелья активизируется их 72творческий потенциал. Об этом писали Александр Сергеевич Пушкин, Есенин. Понаблюдай за собой и узнаешь:
За столом воцарилась тишина. Каждый думал о своём.
Подняв рюмку, Пётр Александрович продолжал поучения:
"Теперь - техника пития водки. По вкусу она неприятна, а, значит, нужно её проглотить быстро и желательно в охлаждённом виде, в этом случае твои вкусовые рецепторы не успеют воспринять отрицательные ощущения. Перед началом пития - выдохни, когда пьёшь - вдыхай носом, а выпил - воздух выдохни через рот, этим ты выдуешь неприятные водочные пары. Следующий вдох сделай через нос, поднеся к нему кусочек, обязательно ржаного, хлеба и тут же положи в рот что-нибудь остренькое; лучше всего - солёный огурчик. Всё, после этого начинай есть то, что на столе и жди - действие водки проявится быстро и мощно, чем она и хороша по сравнению с вином, а эффект опьянения и есть самое приятное.
И последнее: если пьёшь, то пей торжественно, церемониально, иначе будет не выпивка культурного человека, а пьянка алкаша".
– С этими словами, он ещё выше поднял свою рюмку и провозгласил, глядя на Ивана:
"За молодёжь, которая идёт нам на смену. Пусть она будет умней нас", - сказал, перевёл взгляд на Чарноту и залпом выпил.
Иван оказался хорошим учеником. Старшие данный факт единодушно отметили, когда тот выпил свою рюмку по только что услышанной инструкции, не упустив при этом ни одного её пункта.
Когда в комнату вошли дамы, мужчины активно поглощали вкусности, 73приготовленные одной из них.
Иван, увидев сестрёнку, радостно вскочил со стула и, дожёвывая редиску в сметане, стал помогать ей устроиться за столом.
Оксана за два года отсутствия Ивана дома - преобразилась. Это уже была не та девочка: смешливая, быстроглазая и такая худенькая, что рельефно выступающие ключицы казалось и кожей-то не обтянуты, а так - без кожи и прикреплены к плечевым суставам с одной стороны и прямо к горлу - с другой. Теперь перед Иваном была девушка. Формы тела обрели женственность. Осиная талия мягко переходила в бёдра и создавала так волнующую мужчин линию. Стройные ножки с сахарно-белой кожей икр и миниатюрными ступнями, скрытыми под белыми носками; казалось, им только и не хватает хрустальных туфелек. Но главное, на что сразу обратил внимание Иван, ещё тогда, когда вся семья встречала его на вокзале, так это - груди, молочные железы, как их называли врачи, а Иван об этом вычитал в научно-популярном журнале. Они, конечно, не были таких размеров, как у Риммы, но Иван понимал - ещё пару лет и бюсту Оксаны будут завидовать многие женщины, а мужчины, будут желать их осязать, ласкать и нежить.
Анастасия Сергеевна, когда дочь уселась за стол, налила ей в тарелку супа. Старшие мужчины встали из-за стола и рассыпались в благодарностях и похвалах хозяйке и кулинару в одном лице. Ей явно это было очень приятно.
"Ну, мы пойдём наверх - к Евстратию Никифоровичу и Людмиле Вениаминовне и ты Иван приходи, поможешь матери убрать со стола и приходи к нам. Разговор есть", - сказал Пётр Александрович в прихожей, куда вышли мужчины.
74 Иван выносил из столовой посуду, а мать на кухне её мыла, затем к ним присоединилась Оксана и стала вытирать, вымытое. Когда дети вместе приводили в порядок обеденный стол, Иван, помогая сестре стелить чистую скатерть, спросил: