Игры сердца

Эшли Кристен

Глядя ей в глаза, чувствуя, как она прижимается к нему, считывая выражение ее лица, Майк решил, что время знакомства с ее друзьями подошло к концу.

* * *

— На диван, раздвинь ноги, — прорычал Майк, наблюдая, как вспыхнули глаза Дасти, затем она отстранилась от него и сделала, как он просил.

Она была верна своему обещанию. Они секунду назад приехали из «Шуба», и она набросилась на него. Он все еще был полностью одет, а она была совершенно голой. Удерживая ее на ногах, когда Дасти позволяла себе ничего не делать, кроме как держаться, пока он играл с ней.

Теперь

он готов был к продолжению.

Она быстро села на диван, выполнила его приказ, прислонилась спиной к подлокотнику, не сводя с него жаждущих глаз, одну ногу перекинув на спинку дивана, другую поставила на пол.

Она не стала медлить. И увидев ее в такой позе на диване, Майк тоже не стал медлить. А присоединился к ней, его рот оказался между ее ног.

Его женщине нравился его рот. Он знал об этом, потому что она не скрывала, как он ей нравился. Она была уже почти готова, едва лизнул и слегка прикусил клитор, она начала издавать звуки, которые издавала всегда, когда готова была кончить. Отчасти сказывалась выпитая текила, отчасти то, что произошло с ЛеБреком, а отчасти еще и то, что он взял командование на себя, когда они вернулись домой. Она ворчала на его приказы, но ей это нравилось.

Он знал это, потому что чувствовал, как ей нравится на вкус.

Она была такой сексуальной, такой разгоряченной, такой возбужденной, уже почти на грани, что в мгновение ока привела Майка к таким же состояниям, как только он услышал, издаваемые ею звуки, и почувствовал движения ее бедер. Но он хотел, все это ощущать своим членом. Дасти ни за что не могла бы симулировать оргазм, не то чтобы он давал ей повод. Он знал, когда она кончала, все реально, потому что ее киска сжалась и дернулась вокруг его члена. Он готов бы получить ее оргазм своим ртом, но хотел сейчас другого.

Сейчас он хотел находиться в ней.

Он приподнялся, ухватил ее за бедра, подтягивая под себя.

Его руки потянулись к ремню. Ее руки потянулись к пуговицам его рубашки.

— Хочу чувствовать твою кожу, — выдохнула она.

Он позволил ей себя раздевать, делать то, что она хотела. Он был занят своими джинсами.

К тому времени, как он спустил джинсы, а она расстегнула пуговицы на его рубашке и стянула ее на предплечья. Он накрыл ее своим телом и вошел. Затем увидел, как ее шея выгнулась назад, губы приоткрылись, и черт, мать твою, он был неправ. Она никогда не была так прекрасна, как в этот миг, принимая его внутрь. Ей это нравилось; это отражалось на ее лице, и каждый раз, когда он видел ее такой, то был уверен, что моментально кончит. Но он сдерживался, потому что понимал, что остальная часть шоу будет почти такой же захватывающей, если не лучше.

Он двигался жестко, она обхватила его за плечи.

— Ноги выше, — проворчал он, и она немедленно подняла выше ноги, опустив на него глаза.

— Ничто не чувствуется лучше, чем ты, — прошептала она.

Бл*дь. Ему это нравилось.

Майк удерживал ее взгляд и продолжал двигаться, усиливая движения.

— Ничто, малыш, — выдохнула она, ее бедра крепко прижались к его бокам, руки напряглись, она отдавала ему себя. Киска сжималась, дернувшись вокруг его члена.

Майк стал входить быстрее, жестче, ее тело содрогнулось, он просунул руку под нее, обхватил ее за бедра и дернул вниз на себя, включая ускорение.

Она

подняла голову, уткнулась лицом ему в шею и, все еще кончая, выдохнула:

— Вот так, детка, трахни меня.

Что он и делал, как она просила.

Затем он запустил пальцы в ее волосы, сжал в кулак, подвинул ее голову, чтобы он мог накрыть ее губы своими, его стон вырвался из ее горла, когда он погрузил член в нее и кончил.

Каждый раз это действие было просто феноменальным. И каждый раз он думал, что следующий раз никогда не сможет превзойти этот.

И каждый раз он ошибался.

Он опустился на нее, и она поцеловала его, ее язык сладко скользил по его языку. Майк втянул ее язык, сначала мягко, затем нарастил интенсивность поцелуя, отчего она захныкала. Затем он прервал поцелуй, скользнул губами вниз по ее щеке к шее и прижался к ее коже губами.

Секс с Дасти полностью отличался от любого другого секса с любой другой женщиной. Даже с Одри он быстро отстранялся от нее. Он не возражал против близости, объятий, но, как только наступала кульминация, с объятиями и прижиманиями было покончено. С каждой женщиной, которая у него была, при каждой встрече, он освобождался от объятий и откатывался в сторону. В конце концов, он никогда не оставался похороненным в женщине, не целовался, не наслаждался ощущением женских конечностей, обвивающих его, запахом их духов, их вкусом на языке, ощущением их тел, обернутых вокруг его члена.

Этим он наслаждался только с Дасти каждый раз. Он не мог насытиться ею, ее запахом, ее ощущениями, их связью.

Он почувствовал, как ее ноги с силой сжали его, и ее пальцы скользнули по его коже спины, легкие, сладкие, другой рукой она погрузилась в его волосы, перебирая. От этого по коже головы и шее побежали мурашки, но не такие уж и плохие.

Он собирался поднять голову, когда ее тело странным образом дернулось, и она издала низкий горловой звук, как будто испытала боль.

Его голова дернулась вверх, он посмотрел на нее сверху вниз, увидев ее добрые карие глаза, наполненные слезами. Наполненные такими слезами, что они полились, скользя по вискам в волосы.

— Милая, что за черт? — прошептал он, она приподняла голову, уткнулась ему в шею, ногти впились ему в кожу, и она разрыдалась. Содрогаясь всем телом в рыданиях, извиваясь, прерывисто дыша, всхлипывания.

Господи.

Он вышел из нее. Это потребовало от него усилий и немалого количества времени, казалось, что своими действиями Дасти хотела зарыться в него, влиться в его кожу, но он поправил джинсы и сбросил рубашку. Затем посадил ее себе на колени, просунул ее руки в рукава рубашки, застегнул две пуговицы, прежде чем она прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в шею, а задницей к его коленям, обхватив его руками мертвой хваткой.

Он успокаивающе провел пальцами одной руки вверх и вниз по ее позвоночнику, другой скользнул по ее волосам, повернул к ней голову и прошептал ей на ухо:

— Ангел, возьми себя в руки, поговори со мной. Скажи мне, что не так?

— Да… да… Даррин, — рыдала она ему в шею, и ее тело вздыбилось с еще одним прерывистым вздохом. — Он был бы так… так… сча… счастлив!

Он не ожидал такого услышать от нее. С другой стороны, он понятия не имел из-за чего она так рыдала.

Руки Майка перестали двигаться, он обнял ее и прошептал: