Икар
Шрифт:
— О Команде. Как ты думаешь, что может означать то, что все они немного… — Он проследил за тем, как Джек принял сидячее положение и начал новую серию качаний. — Немного чокнутые?
— Это означает, что у тебя извращенный вкус в отношении женщин.
— Нет. Они все потрясающие. Правда. Они все интересные, необычные и внешне классные. Но все как бы… с изъяном. Они все… — Он задумался, пытаясь подобрать верное слово. И подобрал. — Опасны. Они все опасны.
— Опасны? Как это? — Кид сразу не ответил, и Джек задал другой вопрос: — О каких изъянах ты говоришь?
— Мне трудно это объяснить… Скажем, Силачка — человек
19
Рашмор — гора в США, на скалистом склоне которой высечены барельефные портреты четырех президентов США.
20
Имеется в виду Авраам Линкольн.
— Кид, мне бы не хотелось принижать достоинства твоих подружек, но скажи, что тебя может восхищать в девице, которая считает, что гора Рашмор такая от природы?
— Ты бы ее увидел, Джек.
— Значит, это что-то чисто физическое?
— Чисто? — Кид медленно покачал головой. — Нет. Этого и в помине нет. То есть физического тут очень даже много, с Силачкой даже слишком много физического, но эти женщины — все они — почти совершенны. Почти совершенны с физической точки зрения. И все время стараются достичь еще большего совершенства.
— Все бы ничего, лишь бы только эти старания не были поверхностными.
— Ты уж мне поверь. Все не совсем поверхностно. Дело не только в том, как они выглядят. Они чувственны. Они алчны. Они многого хотят — я просто не знаю, как еще это описать… и в своих желаниях они одержимы. По крайней мере, для меня это выглядит именно так. — Кид рассмеялся. Видно было, что ему хочется избавиться от неожиданной серьезности. — Вот в чем еще различие между нашими мирами, Джек. Ты живешь в рациональном мире, где главное — логическое мышление, ответственность и работа. А я окружен людьми, которые готовы на все, лишь бы сделать себя красивыми, или разбогатеть, или…
— Или просто получить то, что хочется. — Когда Кид согласно кивнул, Джек сказал: — Думаю, с одним из таких людей я повстречался. В Шарлотсвилле.
— Да, — отозвался Кид, — Пожалуй, так.
Джек закончил третью серию качаний и улегся на спину. Довольно долго у него даже на разговор не было сил. Кид спросил:
—
Джек отмахнулся. Видимо, Кид что-то прочел в его взгляде, потому что второй раз предлагать не стал. Он отошел от тренажера и дал Джеку возможность прийти в себя.
Через несколько секунд Джек заставил себя сесть. Потирая сведенные спазмом мышцы живота, он повернул голову к Киду и проговорил:
— Эти люди… эти твои… Черточки… твоя Команда… которые делают все, чтобы раздобыть то, чего им хочется… это и делает их опасными?
Кид немного подумал.
— Нет, — ответил он наконец. — Члены Команды опасны тогда, когда не получают того, что хотят.
19
Силачка
Где она находится?
О черт, о черт, о черт… О господи, да где же она, черт побери, находится?
Ох. Да.
Она дома.
Боже, она находится в своей собственной квартире. Как же она могла не узнать собственную квартиру? Да ладно. Не в первый раз. И небось не в последний.
На одно ужасное мгновение ей показалось, что она дома в России, а не дома в Америке. Порой с ней такое случалось. Обычно — посреди ночи, когда на пол ложились тени. Тени напоминали ей о Москве. Она уехала, когда ей было четырнадцать, но почему-то знала, что тени всегда будут напоминать ей о Москве. Она не верила, что когда-нибудь сможет избавиться от этих теней. Недоедание. Восемь человек в квартире, по сравнению с которой эта казалась долбаным Букингемским дворцом. Холод, серость, старик, который забавлялся с ней и расплачивался треклятыми зажигалками…
Она потянулась вправо, провела рукой по днищу перевернутого оранжевого пластикового ящика, служившего тумбочкой, в надежде найти сигарету. Ее рука прикоснулась к чему-то твердому, она услышала негромкий стон, и то, что лежало рядом с ней, пошевелилось и…
Господи боже. Она была не одна.
Это еще кто такой?
Ах да… Она его знала.
Ага. И он ей нравился. Он был хороший. Отличный парень.
Кид.
Он кое-что делал для нее. Оказывал услуги.
Но что у него было на уме — вот вопрос.
Он был хорош собой, что да, то да. Какое у него тело… О господи, у них же был совершенно потрясающий секс — теперь она вспомнила. Но вот он снова пошевелился и лег на бок, и она увидела у него на спине глубокие царапины. Откуда у него взялись такие царапины?
Ой, да. Это она его поцарапала. Вспомнив об этом, она рассмеялась, но тут же закашлялась. Поскорее спустила ноги с кровати и, пошатываясь, побежала в кухню за сигаретой — она вдруг вспомнила, что оставила пачку рядом с мойкой.
По пути она споткнулась, задев ногой свой ботинок, снятый и брошенный ночью. Поискала взглядом второй, но не нашла. «Он где-то здесь, — решила она. — Или нет? Может быть, и нет. Кому какое дело?»
Облокотившись о кухонную стойку, она сделала глубокую затяжку. Ей сразу стало лучше. И тут она почувствовала боль в ступне и посмотрела вниз. Господи Иисусе, у нее шла кровь. Она наступила на кусок битого стекла. Откуда в кухне на полу взялось битое стекло?
Ах да. Она разбила бутылку. Бутылку водки. Еще два русских следа, от которых она не могла избавиться: водка и треклятый акцент.