Иллюзия
Шрифт:
Ну, а теперь задело. Вытащила эмалированный тазик. Налила в него воды. И направилась к ребенку, чтобы начать потихонечку будить ее для купания. Но не успела она нагнуться, как Нюрочка резко открыла глаза. От неожиданности Анфиса отшатнулась, глаза у девочки были разного цвета, один голубой, а другой карий, и смотрела она как-то совсем не по-детски. Бабка ахнула, и, всплеснув руками, начала судорожно раздевать ребенка. Скинув одежонку, она сразу же увидела на маленьком тельце «ведьмину отметину».
От бессилия она села и начала
Время шло. Нюра росла смышленой и послушной девочкой. Бабка очень внимательно следила за внучкой, но она ее не огорчала и никаких заметных поползновений в сторону колдовства не проявляла. Анфиса, каждый вечер молясь перед сном, страстно вымаливала душу ребенка.
Вот и опять зима. Святки.
Да, как-то не вовремя умер дед Никифор. Жил бобылем на отшибе от всех. Его ветхая избушка, наполовину вросшая в землю и покосившаяся на один бок, стояла прямо на берегу речки. Хоронили всем малочисленным сходом.
Анфиса тоже должна была пойти туда, помня, как молодой и красивый Никифор ухаживал за ней, как бросал охапки цветов в открытое окно, не могла забыть пьянящего запаха цветущей черемухи. Но не судьба была им пожениться. Ее выдали замуж за другого, нелюбимого.
Анфиса заканчивала причесывать внученьку, та уже не могла справляться сама со своими роскошными волосами. Они были иссиня-черные, воронова крыла, блестящие и длинные. Коса получалась толстой, одной ладонью не обхватить. Мыть и чесать одно мучение, но на все предложения бабки укоротить волосы Аня наотрез отказывалась. Долго провозились и впопыхах побежали к избе Никифора.
В этот год зима расщедрилась на снег. Сугробы доходили до окон. Мужики общими усилиями расчистили маленькие дорожки. Когда идешь по ним, впечатление такое, словно по снежному лабиринту блуждаешь, ничего не видно, кроме синего неба над головой.
Быстро пробежав по белому коридору, они вышли на открытый, крутой берег. Там внизу у самой воды увидали маленькую избушку.
Все происходящее как в черно-белом фильме, ни одной яркой краски. Светло-серые стены избушки, белый снег и черный лес за рекой. В доме ничего не было, кроме серого от времени сколоченного из досок стола и скамейки. На столе одиноко стояла покореженная от времени алюминиевая кружка.
Вот и все, что осталось от жизни Никифора.
Они опоздали. Бабушка присела на скамейку и всплакнула, а внучка стала медленно обходить избушку, в надежде увидеть хоть что-то для нее интересное.
Посидев немножко, Анфиса глубоко и горестно вздохнула о нескладной судьбе когда-то любимого ею Никифора, взяла Аню за руку и отправилась домой.
В эту ночь Анфисе снился страшный сон, а можно сказать, что и не снился вовсе, а все происходила наяву. Посередине комнаты во всем черном, с распущенными волосами стояла покойная Марфа – деревенская ведьма, когда-то она жила в лесу и занималась своим черным делом. Вся деревня страдала от нее. И то, что у Анфисы не сладилась с Никифором – это
Ведьма умирала в страшных муках. Она никак не могла уйти, никто не хотел забирать ее «наследство», а без этого ее не отпускали отсюда. Стоны и крики мучили деревню целую неделю, пока местные мужики по совету батюшки не прорубили на крыше у Марфы отверстие, и тогда что-то со свистом вылетело оттуда и хозяйка наконец-то отошла в мир иной. Долго никто не хотел заходить в избу. Потом решили, что пойдут те, у кого не было семьи – Никифор и Василий. Похоронили ведьму за деревенским кладбищем. После этого Василий сошел с ума и умер, а Никифор с тех пор стал угрюмым молчуном.
Вот и сейчас посередине комнаты стояла Марфа, словно живая, она исподлобья смотрела на Анфису и глухим голосом говорила:
– Вот я и дождалась свою доченьку. Анфиса, возьми это, и передай Анне, – с этими словами она протянула руку, на ладони которой лежал необыкновенной красоты крест. Бабка начала неистово креститься и с дрожью в голосе сказала:
– Не отдам девочку!
На что Марфа спокойно ответила:
– Если не отдашь, будешь хоронить ее через неделю! Повернулась и исчезла.
Анфиса очнулась вся мокрая от пережитого страха. Включила свет. Осмотрела всю комнату. Ничего не напоминала о страшном визите. Девочка крепко спала в своей кровати.
Настало утро, и ночной кошмар уже казался просто страшным сном.
За столом во время завтрака Анфиса заметила, что Анюта постоянно что-то поправляет у себя на груди под рубашечкой, словно ей что-то мешает. Бабка с дрожью в голосе попросила внучку показать, что у нее там, девочка, наивно потянув за цепочку, вытащила тот самый крест.
– Где ты его взяла? – тихо спросила Анфиса.
– Нашла у деда Никифора за печкой, – довольно ответила та.
Анфиса же упала на пол и заголосила, как о покойнике. Вот так и прошло Нюрино посвящение в ведьмы. Знания пришли сами.
Много добра баба Нюра сделала за свою долгую жизнь, вот и сироту вырастила и на ноги поставила. Доктором будет и хорошим.
Называла его ласково – Сыночек. С этим именем он и вошел в большую взрослую жизнь.
Сыночек начал с самых низов. Пошел учиться в медицинское училище, а ночами подрабатывал санитаром в Доме престарелых.
В одно из своих дежурств он услышал тихий голос старушки, которая уже лежала в коридоре, так как все ждали скорого ее конца.
– Милок, подойди ко мне.
Сыночек очнулся от своих горестных дум: сегодня на экзамене его специально «завалили», потому что он имел пятерки по всем предметам, а это гарантировало автоматическое зачисление в медицинский институт без экзаменов. Но на это место была уже кандидатура – девочка, родственница какой-то городской шишки. Победила несправедливость.
Сыночек подошел к старушке, та своей горячей и сухой рукой притянула его поближе, так как говорить ей было тяжело, спросила: