Иметь королеву
Шрифт:
— Садись, Коля, — ласково сказал полковник, и лейтенант Забейворота понял, что предстоит нечто важное.
— Как проходит служба, Коля? — продолжил полковник.
Привыкший отвечать «так точно» или «никак нет», Николай в ответ растерянно молчал. Видя, что ответа ему не дождаться, полковник сказал:
— Ты у нас на хорошем счету, Коля. За четыре года службы одни благодарности от командования. — Полковник показал на личное дело Николая. — Мы долго думали, кому поручить очень важное дело, и решили, что лучшей кандидатуры, чем твоя, нам не найти. Предстоит важная
— Так точно, — обрадованно гаркнул Забейворота.
— Но! — Голос полковника посуровел. — Вы должны помнить, Николай, что империалистические разведчики не дремлют! По нашим сведениям, у них нет информации о перемещении груза. И все же — секретность, ответственность и бдительность должны быть на высоте. Это главная заповедь чек… работника нашей системы. Вы меня поняли, Николай?
— Так точно, — шепотом выдохнул боец невидимого фронта.
— И если ты, Забейворота, — грозно сказал полковник, показывая кукиш, — хоть вот на столько не оправдаешь возложенное на тебя доверие партии и советского народа, то я тебя, засранца, в порошок сотру. Ты у меня всю оставшуюся жизнь будешь тюремные нары задницей полировать. Понял? Понял, я спрашиваю?
— Так точно, — пискнул Забейворота.
— Ну вот и хорошо, Коля. Я в тебя верю. Инструкции получишь в спецотделе. Иди.
Забейворота пулей вылетел в коридор.
Полковник вызвал к себе зама.
— Дурак дураком, — сказал он недовольно. — Где вы отыскали такого?
— «Почтальон». С головой у него, конечно, напряженка, но исполнитель отменный. Сделает все от и до.
— Ну ладно, — буркнул полковник, подписывая сопроводительную, — может, оно и к лучшему. В этом деле ума большого не требуется. Подстрахуйте его на всякий случай.
— Сделаем, товарищ полковник.
На следующий день Забейворота прибыл на аэродром. Обычный «АН-24» уже «разводил пары». Внешний вид груза немного разочаровал исполненного решимости биться не на жизнь, а на смерть Николая. Небольшой металлический бочонок лежал между сиденьями в кабине самолета. Николай поправил в подмышечной кобуре тяжелый ТТ и сделал знак пилоту — поехали.
Полет от Свердловска до военного аэродрома в Подмосковье занял три с небольшим часа. Самолет укатился на край летного поля, и тут же к нему подлетел «ГАЗ-51». Настороженно поглядывая по сторонам, Забейворота тщательно изучил документы шофера и бережно, как ребенка, перенес шестидесятикилограммовый бочонок в кабину под сиденье. «Газон» буркнул хорошо отрегулированным двигателем и по проселочной дороге поехал в сторону Люберец.
Машина шла по укатанной дороге. В кабину врывался запах созревающих хлебов, перемешиваясь со сладким ароматом подвяленных на жарком июльском солнце копешек сена. Места были знакомые. Совсем недалеко располагалось село, где добрая половина жителей была Колиными родственниками — двоюродными сестрами, троюродными братьями и бог весть какими дядьками и тетками. Эвакуированные во время войны с Украины, многие односельчане так и осели на новом месте. Николай поерзал на кожаном сиденье. В этом селе была не
Впереди показался мост и люди на нем. Забейворота насторожился. Империализм не дремлет! Он нащупал под пиджаком рубчатую рукоять ТТ и приказал шоферу:
— Сбавь обороты!
«Газон» на цыпочках приблизился к мосту и остановился.
— Выдь, узнай.
Шофер хлопнул дверцей и вразвалочку направился к трем ребятам простецкого вида, копошащимся около настила.
Через слово вспоминая мать, один из тружеников постарше громко поведал шоферу:
— Вчерась… твою мать. Видишь трактор… твою мать.
В речке купался, высунув на поверхность кабину, трактор. Перила и часть настила моста давно куда-то уплыли по течению, вывороченные при падении его грузной тушей.
Шофер вернулся к машине и стал объяснять Николаю ситуацию. Забейворота прервал его:
— Слыхал я… твою мать.
Он до коликов в животе не любил нештатных ситуаций. Когда происходили незапланированные, а потому казавшиеся опасными вещи, его бросало то в жар, то в холод, и, как результат от такой термотренировки, прошибал понос. Вытерев испарину со лба, Забейворота приказал шоферу:
— Давай по запасной.
Такой вариант предусматривался, но как резервный и не очень желательный. Предстояло выехать на трассу и, минуя несколько селений, прибыть к пункту назначения.
«Газон» повернул, покатил вдоль берега и через несколько километров вышел на ухоженное асфальтированное шоссе. Шофер дал по газам и лихо полетел к селу Шибаево.
За годы службы и учебы Забейворота изменился внешне, но срок от двадцати двух до двадцати семи лет не делает человека неузнаваемым. Николай поднял стекло и надвинул поглубже на уши кепку, опасаясь, как бы кто из односельчан ненароком не признал в нем своего сородича. Когда они въехали в село, длинно растянувшееся вдоль дороги, Николая уже морозило. В животе забурчало. Зная, что произойдет дальше, он отчаянно крикнул:
— Гони!
Давя гусей и уток, «ГАЗ-51» на последней передаче попер вдоль села. До околицы было еще как до Луны, когда наступила третья и последняя стадия. Ужом провернувшись на сиденье, Забейворота выпучил глаза и простонал:
— Стой!
Шофер остановился. Николай выскочил из кабины и пулей бросился к ближайшей избе, возле которой сидел и смолил самокрутку загорелый моложавый дедок.
Танцуя от нетерпения, Николай скороговоркой выпалил:
— Батько, мне до ветру. Где тут нужник?
— Колька! — присмотревшись, завопил старик, но Забейворота уже летел в огород.
Он сидел под кустом малины и стонал от болезненного наслаждения, а дед тем временем побежал по избам, колотя в ставни клюшкой и крича:
— Колька на побывку приехал! Здоро-овый! Руки ишо длиннее сделались!
Когда Забейворота сделал свое дело и снова появился во дворе, то около избы и на дороге стояла толпа односельчан. Отбиваясь от наседающих родственников, Николай бросился к машине.