Иметь королеву
Шрифт:
— Не могу я. Некогда. На службе я.
— Так и уедешь, не взглянув на меня, Коленька?
Этот нежный, почти девичий, голосок раздался под ухом, когда Николай уже открывал дверцу кабины. Натаха стояла, подбоченившись, и, склонив набок голову, смотрела на Николая вишневыми глазами. И Коля «поплыл».
С годами он вспоминал ее все реже и реже. Инструкции, параграфы, наставления действовали на его голову, как лекарства на алкоголика, отучая от естественных человеческих чувств. Но, как ни забивай медикаментами желание пить, а при виде вывески «Закусочная» у всех «бывших» появляется заветный образ стеклянной
Поздно, Коленька! Забейворота захлопнул открытую было дверцу машины.
— Натаха! Какая ты!
— Ты на побывку, Коля?
Николай замялся:
— Да вот… ехал мимо, дай, думаю, загляну.
— Меня вспоминал?
— А як же! — перешел от волнения на украинский Забейворота. — Ты ж мени каждую ночь снилась. Какая ты стала!
— Красивая?
— Ага.
— Ну так что же мы на дороге стоим? Пошли в хату.
Николай для приличия поборолся с собой. Груз, шпионаж, инструкция… и сказал:
— Ну разве ненадолго.
— Почему ж ненадолго? Смотри, как народ тебя встречает. Я тебя просто так не отпущу.
В хате уже сдвигали столы. Появились четверти горилки, заскворчало на сковородах сало вперемешку с картохой. Тем, кому не хватило места в доме, накрыли в саду. И понеслось.
Накатили сумерки. В машине, притулившейся в углу двора, шофер, которому Забейворота строго-настрого запретил куда бы то ни было отлучаться, меланхолично жевал кусок домашней колбасы. По двору шарахались в обнимку девки с парнями, в саду лились развеселые украинские песни.
Доев колбасу, шофер выскользнул из «газона». Ошалевший от впечатлений пес равнодушно посмотрел на человека и лениво гавкнул. Шофер перелез через плетень и огородами побежал к ближайшему лесу. На опушке он остановился, мигнул в темноту фонариком. Рядом с ним появились три силуэта.
— Время, — сказал шофер. — Народу — все село собралось. Никто ни хрена не разберет.
— Славно, — сказал старший, — выйдет без шума…
Вчетвером они пробрались во двор. Извлекли из-под сиденья металлический бочонок и, заменив его на точно такой же, бесшумно удалились. Шофер внимательно посмотрел по сторонам, лег на сиденье и задремал. Среди ночи его разбудил пьяный Николай:
— Спишь?! На службе?! Да я тебя… под трибунал! Под суд! Пусти!
Забейворота откинул сиденье и, увидев бочонок, успокоился.
— Неси службу. Приедем — награжу!
— Да ну его, Коля, — капризно сказала подошедшая Натаха. — Пошли.
И повела его в сарай, где на сеновале так славно отдыхать в короткие июльские ночи. И трудиться. Запутавшийся в юбках, ошалевший от горилки и сдобного женского тела Николай уснул под утро. И приснился ему сон, где был он простым сельским мужиком, сидел в чисто беленой хате, а его жена Натаха наливала ему в глиняную кружку парное молоко. И куча детишек — сразу не сосчитать — щебетали звонкими голосами. И не было рядом этого долбаного КГБ. И он был счастлив.
Группа страховки «почтальона» обложила хату, когда все еще спали. Старший
— Где груз?! Быстро отвечать!
Испуганный шофер захлопал глазами и ткнул в сиденье. Увидев бочонок, капитан немного успокоился.
— Так. А где этот?
Шофер так же испуганно ткнул пальцем в сарай. Пинками Николая выгнали наружу. Из дверей на них, ничего не понимая, смотрела расхристанная Натаха.
— Ах ты, сука, — сквозь зубы процедил капитан, проведя тут же на месте первый допрос. — Поблядовать захотелось? Женилка выросла? Так я тебе ее с корнем щипцами вырву, футболист хренов.
На Забейворота было страшно смотреть.
А трое неизвестных, подменивших бочонок, были уже далеко от Шибаево. Соблюдая все меры предосторожности, они поездом перевезли груз до селения Аксай Казахской ССР и передали его с рук на руки вооруженному до зубов отряду нукеров. Распугивая сиренами и мигалками встречные автомобили, колонна «волжанок» на крыльях полетела к предгорьям Тянь-Шаня. Здесь, на родной земле, можно было не таиться — кто посмеет остановить, а тем более обыскать машины, принадлежащие самому Хозяину.
«Волжанки» замедлили свой бег только на берегу Балхаша, у высокого металлического забора, из-за которого виднелись башни дачи-дворца. Предводитель нукеров лично проследил, чтобы груз был доставлен глубоко под землю в бетонированный мощными плитами подвал. Вскоре вниз спустился Хозяин. Он молча постоял рядом с невзрачным бочонком и сказал:
— Придет время, Вартан, и то, что спрятано внутри этой железной посудины, будет цениться так высоко, что простой смертный уйдет в загробный мир, так и не успев сосчитать всей суммы до конца. Будет такое время. Надо только уметь ждать.
Он умел видеть на четверть века вперед, иначе он не был бы Хозяином.
Из села Шибаево подменный груз капитан с группой страховки успешно доставили к месту назначения. Там его взвесили и, не найдя никакой разницы в цифрах, указанных в сопроводительных документах, все же вскрыли. Бочонок доверху был заполнен керосином.
В коричневой жидкости, укрепленный на держателях-распорках, поблескивал зеркальным блеском металлический цилиндр.
— На первый взгляд все будто в порядке, — сказал, сделав осмотр, специалист. — Но, знаете, береженого бог бережет. Необходимо сделать спектральный анализ.
Цилиндр извлекли из контейнера. Спец с сомнением произнес:
— Ерунда какая-то. На ощупь — совершенно не то. Быстро в лабораторию.
Тончайшее сверло сделало укол в бок цилиндра. Электрический разряд — и на радужной полоске спектрограммы нарисовались две поглощенные элементами ртути и свинца темные полоски.
— Обычный свинец, покрытый слоем ртутной амальгамы, — заключил спец. — Ему цена — два с полтиной.
КГБ встал на дыбы. Забейворота подвергли непрерывным многочасовым допросам и, убедившись, что выкачали из него всю имеющуюся информацию, отдали под трибунал. Шофер под действием спецпрепаратов невнятно говорил что-то о смертельно больной матери, о трех неизвестных ему людях, предложивших баснословную сумму в тысячу рублей за пустяковое, по их словам, содействие, об утонувшем тракторе и поносе Забейворота. В конце концов он скончался в подвалах КГБ от «острой сердечной недостаточности».