Иметь королеву

Неволин Владимир Михайлович

— Дела-то хорошо, — сказал адъютант, отнюдь не разделявший уверенности шефа. — Но, Виктор Сергеич, вы этих зверенышей плохо знаете. Они на всякую пакость способны. У нас сейчас не государство, а сплошь мафиозный клан. Напоют какой-нибудь шишке, что, мол, стратегическая часть превратилась в, извините, собственность командира, которой он распоряжается, как хочет, сунут на лапу поболе нашего и — комиссия. Очень это может быть.

— Н-да? — озаботился Зобов. — Считаешь? Надо упредить. У меня вот какая идея. Надо нам новое подразделение организовать — что-то вроде собственной

службы безопасности и контрразведки. Выбери из офицеров и личного состава особо доверенных и объясни ситуацию — мол, если загремим, то все вместе и с бо-ольшим грохотом. Таких немало наберется. Рыльце-то у многих в пушку. Вон какие коттеджи в Калчах отгрохали. И зарплату им утрой, нет, удвой. Разработай метод поощрений. Выявил неблагонадежного в части, сообщил куда надо — премия. Все равно меньше потеряем, чем тем охламонам платить.

— Сделаем, Виктор Сергеич!

Вскоре в части появилась и быстро переросла даже самый многочисленный батальон связи новая единица — подразделение охраны, офицеры и бойцы которого усиленно жрали, спали и накачивались железом в спортзале. На «тридцатке» все чаще стали вспыхивать драки между «крутыми», как их окрестили, и остальным личным составом. Командиры рот жаловались Зобову:

— Господин генерал, вчера «крутые» из ПО двоих солдат измочалили. Придрались, что те им честь не отдали. А ведь и те и другие — рядовые.

— Ладно вам! — прикрикнул Зобов. — Нашли повод для фискальства. Сами виноваты — могли бы и козырнуть, рука не переломится. Впредь — приветствовать личный состав ПО как военнослужащих офицерского ранга. Не кривите рожи-то, бестолочи! Они не меня — вас стерегут.

Не согласных с политикой командира части офицеров постепенно выжили.

— Вот и славно, — говорил Зобов, подписывая очередной рапорт. — Еще одним мудаком меньше.

К весне следующего года часть превратилась в хорошо охраняемый, беспрекословно подчиненный Зобову объект скорее хозяйственно-финансового, чем военно-оборонительного толка. В свободное от боевых работ время, которого из-за отсутствия таковых было предостаточно, личный состав пахал на строительстве дач, коттеджей и в приусадебных хозяйствах офицеров, зорко охраняемых разъевшимся ПО.

В конце апреля в кабинет к Зобову вбежал встревоженный адъютант:

— Виктор Сергеич! Похоже, серьезные неприятности.

— Чего там? Проверяющий из Хабаровска?

— Комиссия из Москвы. Вылетели сегодня утром. Меньше чем через сутки будут у нас.

— Ну так что? Приготовь достойную встречу, про конвертики с баксами не забудь. Кто во главе-то?

— Генерал-лейтенант Бессонов.

Зобова будто током ударило. Он помрачнел. Бессонов летал на инспекции в те части, где снятие с должности командира было делом решенным.

— Может, пронесет, — сказал он после минуты тягостного молчания. — Документы у нас в порядке. Те, которые для гостей. В части тоже, вроде, все в порядке.

— Не в документах дело, Виктор Сергеич, — вздохнул адъютант. — Они их и смотреть не будут. Тут ФСК, похоже, поработала. И компромата на нас, я чувствую, выше крыши.

— Так, — поставил точку Зобов, — вот оно и пришло,

время икс. Пора заметать следы. Всю наличность — за бугор. Акции «Курорт Калчи» продать. В части объявить особое положение. Личный состав ограничить в передвижении. Отпуска отменить, перебьются. В караул на склады оружия, ГСМ, аэродром — своих людей из ПО. Пора им поработать. И в казармы человек по десять. А комиссию все же встреть по-человечески, понял?

— Понял, Виктор Сергеич.

— Иди.

Адъютант топтался на месте.

— Что еще?!

— Виктор Сергеич, а может, лучше покориться судьбе? Так мы можем далеко зайти.

— Покориться судьбе?!

Зобов зверел с каждой секундой.

— Ты что, мать твою, хочешь, чтобы я отдал э-то все? На блюдечке им поднес? Да я глотку перегрызу любому, кто ко мне лапы протянет. Иди и выполняй приказ!

Комиссия прибыла на следующий день. Сухой, выбеленный временем генерал-лейтенант лихо сбежал по лесенке транспортного самолета и в недоумении остановился перед «мерседесом».

— Чья машина? — осведомился он у подполковника — командира подразделения охраны.

— Генерала Зобова, господин генерал-лейтенант.

Бессонов дернулся:

— Какой, к лешему, я тебе господин? Это что еще за обращение?

— Виноват, товарищ генерал-лейтенант.

— Так-то лучше. Нет, брат, извини, мы люди простые и на вон том транспорте доберемся.

Бессонов со свитой направились к машинам сопровождения. Колонна рванула от аэродрома к «тридцатке».

Генерал покосился на камуфляж и погоны водителя, на которых на фоне голубых петлиц красовался щит с двумя, крест-накрест, мечами.

— Это что еще за род войск?

— Подразделение охраны, господин генерал-лейтенант.

Бессонова передернуло.

— Не слышал о таком. Чья инициатива?

— Генерал-майора Зобова.

— Так, — зловеще протянул Бессонов и всю оставшуюся дорогу не проронил ни слова.

Трюк со столом, возлияниями и конвертами не прошел. С аэродрома Бессонов сразу направился в штаб части. Узнав об этом, Зобов немедленно выехал туда же.

Насупя брови, Бессонов сидел за командирским столом и перебирал бумажки. Стараясь повыше поднимать ногу под колыхающимся животом и тянуть носок, Зобов промаршировал в кабинет:

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! Ожидал вас в своей хате, думал, захотите отдохнуть с дороги, подзаправиться маленько. Может, дела на завтра отложим?

— На том свете отдохнем, — сухо сказал Бессонов. — Пока мои счетоводы с твоей «липой» разбираются, я с тобой поговорить хочу. Закрой дверь. Садись. Ну, рассказывай, как до такой жизни дошел?

— До какой, товарищ генерал-лейтенант? У меня все документы в порядке.

— Наплевать на документы. Вся эта хозвозня меня не интересует. Что творится с частью?

— Часть в полном порядке, товарищ генерал-лейтенант, — заявил Зобов. — Проводите боевые хоть сейчас.

— Почему количество офицеров сократилось едва не вдвое? Почему появилось и на какие шиши существует так называемое ПО? Почему личный состав разболтан, в конце концов? Я спрашиваю — отвечать!