Император Терний
Шрифт:
— Даже король не в силах прекратить сплетни.
Миана смотрела на меня. На ней был обруч из витого золота, но волосы не слушались, их могли обуздать лишь две горничных и горсть заколок. Наконец мое непонимание заставило ее объяснить:
— Как умный человек может быть таким глупым? Между вами с Олиданом еще ничего не закончено. История, которую будут рассказывать, еще не написана.
— О.
Я позволил ей выгнать меня из кареты.
Потом я все же набрался смелости, чтобы подъехать к отцовской карете. Капитан
— В карете Анкрата сломалась ось. — Он не стал заморачиваться с моим титулом. — В вашей места не найдется? Есть причины, по которым невозможно использовать грузовую повозку.
— Пойду обсужу этот вопрос. — Я подавил вздох. Иногда можно почувствовать течение вселенной, и ничто не может сопротивляться ему слишком долго.
Все мои люди следовали за мной верхом. Известие распространилось быстро. Даже Горгот пришел, возможно, ему было любопытно взглянуть, откуда появился такой, как я. Мы проехали мимо сотен Золотой Гвардии, остановившихся на дороге. Все оборачивались на нас. И по узкой полосе дороги, ничем не примечательной, кроме ручья, на чьем каменистом дне карета моего отца сломала ось, я ехал говорить с королем Анкрата.
Я чувствовал, что Коддин, по крайней мере, будет доволен. Может, я и не внял его совету, но судьба, похоже, была не согласна с моим решением и толкнула Анкратов еще на шаг по тропе старого пророчества. Двое Анкратов заодно должны были сокрушить силу потаенных земель, а мы и были последними двумя Анкратами. Ну, положим, можно привести коня к воде, но я, мать вашу, сам выбираю, что пить, и пророчества никогда особо не уважал. Если ад замерзнет — и этого будет мало, чтобы я стал союзником отца.
Карету выволокли на склон метрах в двадцати от ручья. Я спешился поблизости, сапоги сантиметров на пятнадцать утопали в грязи. Ветер трепал голые ветви живых изгородей, над нами склонялось высокое дерево, его черные пальцы выделялись на фоне бледного неба. Рука, держащая поводья Брейта, дрожала, словно ветер гнул и ее. Я прикусил губу, проклиная себя за слабость, и повернулся к дверце кареты. Тысячу лет назад Большой Ян вытащил меня через нее из одного мира в другой.
Я стоял и мерз, хотелось помочиться, руки и ноги дрожали — за считаные мгновения я превратился из короля семи стран, отправляющегося на Конгрессию, в испуганного ребенка, каким был когда-то.
Гвардейский капитан анкратской колонны постучал по дереву латной рукавицей.
— Достопочтенный Йорг Анкрат просит аудиенции.
Я хотел оказаться где угодно, но не здесь, однако подошел ближе. Изо всей Гвардии один капитан спешился, чтобы предотвратить возможную стычку. Либо они не знали, что обо мне рассказывают, либо им было все равно. Возможно, они считали своим долгом карать за нарушение мира, но не предотвращать таковое.
Дверь открылась, и из темного нутра показалась тонкая бледная рука. Рука женщины. Я подошел и взял ее. Сарет? Отец привез свою жену?
— Племянник.
И
— Тетя Катрин, — сказал я. У меня опять не хватило слов.
17
За прошедшие шесть лет она лишь похорошела. То, что Катрин Ап Скоррон прятала в сновидениях, стояло передо мной холодным днем накануне зимы.
— Катрин. — Я все еще держал ее за поднятую вверх руку. Она отняла ее. — Мой отец послал тебя на Конгрессию? Вместо себя?
— Анкрат находится в состоянии войны. Олидан остался с армией, чтобы не допустить поражения.
Она была в черном — струящееся платье, атласные складки, подшитый черной замшей подол, с которого можно было счистить грязь, когда подсохнет. Кружево вокруг шеи, словно татуировка. Серебряные серьги с гагатом. Все еще оплакивает своего принца.
— Он послал тебя? С двумя печатями и без советников.
— Должен был поехать Носсар из Эльма, но он заболел. Король мне доверяет. — Она смотрела на меня жестко, поджав губы на бледном лице. — Олидан наконец оценил мои таланты.
Наполовину вызов — и даже больше чем наполовину. Будто она могла предпочесть отца сыну и заменить свою сестру рядом с ним.
— Я сам пришел оценить ваши таланты, леди. — Я небрежно поклонился, чтобы успеть собраться с мыслями. — Могу я предложить вам место в карете Ренара? Эту отец как-то слишком небрежно починил.
Я потянул Брейта за уздцы, заставив подойти так близко, чтобы она могла сесть в седло.
Катрин покинула карету без дальнейших уговоров и села на моего коня, поправив платье. На миг атлас туго обтянул выступ тазовой кости. Я хотел ее не только из-за ее тела, но из-за него тоже.
Кент спешился достаточно быстро, чтобы я мог взять его коня и вместе с Катрин вернуться в колонну. Я ехал рядом, хотелось говорить, но я знал, что слова мои прозвучат слабо.
— Я не хотел убивать Деграна. Я бы бился за его жизнь. Он был моим…
— И все же ты убил его.
Она не смотрела на меня.
Я мог сказать о Сейджесе, но язычник лишь вложил веревку мне в руки. То, что он знал, что кого-то повесят, едва ли извиняло меня. В конце концов пришлось согласиться. Я убил своего брата.
— Оррин тоже заслуживал лучшего от своего брата, — сказал я. — Он бы стал хорошим императором.
— Мир ест хороших людей на завтрак.
Она дернула за узду, чтобы Брейт бежал чуть резвее.
Звучало знакомо. Я пнул Кентова коня и догнал ее. Она остановилась у кареты лорда Холланда.
— Я не знала, что ты пристрастился к роскоши, Йорг.
— Жена выбрала, — сказал я.
Я кивнул гвардейцу у дверей кареты, и он постучал, чтобы сообщить о прибытии Катрин. Едва он коснулся костяшками пальцев лакированного дерева, как дверь открылась, и оттуда высунулась Миана, глядя темными глазами на Катрин, поджав губы. Она выглядела необъяснимо хорошенькой.