Император
Шрифт:
Судьи только что возвратились из тайной комнаты, куда уходили на совещание, и приговор уже был вынесен, оставалось только лишь его огласить. Что, скинув с головы капюшон, и сделал один из собравшихся, оглядев всех ненавидящим взором фанатика:
– Ян из Гусинца, зовомый Ян Гус, бывший профессор… бывший ректор… бывший…
Слова отзывались в мозгу Егора холодным безжалостным эхом.
– Еретик! Еретик… еретик… еретик… По приговору суда, волею императора и святейшего папы… К смерти без пролития крови… к смерти… смерти… смерти…
– Некто, дерзновенно именующий себя фюрстом и королем Русии… королем Русии… Русии… Русии… Самозванец и еретик, смущающий людские умы…
И вот уже на узкой площади они стояли рядом у позорных столбов – бывший профессор Пражского университета Ян Гус… и Егор Вожников… Великий князь Георгий!
– Самозванец! Смерть ему, смерть!
У ног приговоренных к смерти уже лежали пухлые вязанки хвороста и дров, осталось лишь только поджечь… и ухмыляющийся палач в красном капюшоне, сплюнув, поднес к хворосту пылающий факел!
И сразу же занялось пламя, лизнуло Егора в щеки… и уже больше не отпускало… Затрещал вскипающий жир, и страшная, нестерпимая боль пронзила все тело…
– Не воруй, не воруй лес, ага-а-а! – подпрыгивая, грозил кривым пальцем палач, в котором Вожников тут же признал известного на весь район взяточника – помощника районного прокурора.
– Я не ворова-а-ал! – кривясь от боли, закричал Егор. – У меня лесопорубочный билет в порядке, сами видели… И знаю я, кто все это подстроил, знаю!
– И мы знаем! Все про тебя знаем, все-о-о!
Егор проснулся в холодном поту, уселся на полу в кибитке, обхватив руками голову. Князь прекрасно понимал: это был не просто сон – видение. Наконец-то… Что ж, выходит, Сигизмунд все же решил перестраховаться, просто-напросто убрав своего самого опасного – в недалеком будущем – соперника. Принцип вполне понятный – нет человека, нет и проблемы. Сигизмунд еще довольно молод, умен и весьма хитер… но не мудр – социального опыта маловато. По такому же принципу – «человек – проблема» – он расправится и с Яном Гусом… сильно подставив своего старшего брата, короля Чехии Вацлава, и получив головную боль на долгие годы в виде знаменитых Гуситских войн. Даже крестовый поход пришлось организовывать против войск Яна Жижки, громившего германских рыцарей более чем успешно. Да, крестоносцы победили, конечно – силы и ресурсы не сравнить! – но ведь все вполне могло обернуться иначе: как лет сто спустя – с Лютером. Тоже ведь точно такая же ситуация – погрязшая в грехах и роскоши официальная церковь, движение за реформацию, за возвращение к добродетелям, к традиционной христианской морали… за секуляризацию церковных сокровищ и земель. Последнее сильно манило и короля Вацлава, и многих прочих очень даже могущественных феодалов, просто у чешского короля не хватило политической воли поддержать Гуса, а вот у неких германских князей с Лютером вполне получилось. Так и здесь могло быть, на сто лет раньше.
Даже и то, что Гус был казнен, не сняло бы проблемы, нашелся бы кто-то другой – Иероним Пражский, Николай из Дрездена, да тот же Ян Жижка – по сути, чешский Томас Мюнцер. И вот это обернулось для восставших не очень-то хорошо: слишком уж ярко выраженный социальный момент и радикальные, с явным еретическим душком, идеи так называемых «чашников» оттолкнули от сторонников Гуса очень многих, и в первую очередь – рыцарей, бюргеров, прелатов, тех, кто имел уже и деньги, и силу, и власть. Именно эти слои поддержали… поддержат лет через сто – Лютера с его девяносто пятью тезисами, а ведь с Лютером папа намеревался поступить точно так же, как сейчас поступили с Гусом. Но – не удалось! А сейчас – удалось… то есть еще не удалось, но удастся – Гуса все же сожгут в Констанце по решению церковного
Вожников усмехнулся. Похоже, германский король Зигмунд – Сигизмунд был из тех, кто сначала бьет, а уж потом – думает. Такой вполне мог и казнить, причем где-то в глубине души чувствуя, что потом сам же сильно об этом пожалеет. Поддержал бы Гуса, папу бы кинул – стал бы богатейшим и сильнейшим в Европе властелином. Или – не стал. Как карта легла бы. В любом случае, с Сигизмундом нужно было держать ухо востро… о чем более чем настойчиво говорили видения. Надо же – костер! Егор передернул плечами. Ишь, сжечь решили – тоже еще, Жанну д’Арк нашли… которая, вообще-то, по большей части – миф, выдуманный после крушения Наполеона. Ну, нужно было французам себя хоть чем-то утешить.
С утра по обеим сторонам дороги вновь потянулись леса. Впрочем, они быстро сменились зеленеющими всходами полей, перемежающимися стерней и явно заброшенным землями – лет шестьдесят назад страшная эпидемия чумы – «черная смерть» – выкосила почти пол-Европы, уничтожив множество людей и тем самым на полтораста лет задержав наступление Нового Времени – «открытие» Америки, Реформацию, конкисту, распространение научных взглядов на мир.
Чем дальше ехали, тем больше попадалось на пути выглядевших довольно зажиточными деревень, городков, феодальных замков – человеческая популяция восстанавливалась быстро.
Вожников давно уже мог наблюдать за тем, что творилось снаружи, через слегка разошедшийся шов в самом углу кибитки – вот и развлекался, смотрел попеременно то правым, то левым глазом, прислушиваясь к разговорам попутчиков и встречных. Ехали долго, и северогерманская речь уступила место иной – южной – с большими вкраплениями латыни, а также итальянских и французских слов. Вот когда князь с благодарностью вспомнил супругу – диалект южных немецких земель именно она заставила выучить, и теперь Егор многое понимал.
Они уже проехали многолюдный и шумный Нюрнберг и двигались дальше на юг. Благодаря видению князь теперь хорошо знал, куда – в Констанц, конечно же!
А вот ему туда что-то не очень хотелось! Наступила пора действовать, и действовать безотлагательно – своим видениям Егор привык доверять.
Потянувшись, узник снова припал глазом к щелочке, навострил уши – «автозак», как он прозвал свою кибитку, и сопровождавшие его воины во главе с Вандервельде остановились, застряли в плотной людской толпе – пробка!
– Да что там такое, что? – привстав в стременах, выкрикнул шкипер. – А ну, Герхард, сбегай узнай.
Молодой, еще безусый, воин в кургузой курточке и смешном ярко-васильковом берете с петушиными перьями, при палаше, спешившись, юркнул в толпу. И вернулся минут через десять – красный, взлохмаченный, без берета и с оторванным рукавом… хорошо, палаш не потерял, Аника-воин!
– Там это… обоз с мукою – дли-и-инный, как змей! Все ворота заняли, нам с повозкой не протиснуться точно.
– Не протиснуться? – Погладив коня по гриве, голландец покусал ус. – А другие что делают? Тут же с повозками не одни мы.