Император
Шрифт:
Посланное Сигизмундом воинство попыталось пробиться к городу Кутна Гора, где укрывались сторонники императора и католической церкви, но было разгромлено объединенными отрядами гуситов под предводительством все того же славного Яна Жижки, ныне возвращавшегося на гору Табор во главе большого и богатого обоза – явившиеся пограбить рыцари сами оказались в незавидной роли ограбленных. Всякого добра гуситам досталось немало, особенно – чашникам, в отличие от таборитов не брезговавших брать знатных воинов в плен, а потом отпускать за солидный выкуп.
– Может
– Да-да, в лес! – тряхнув волосами, похожими на львиную гриву, поддержал его пан Владислав из Пржемберка, славный богемский рыцарь, настоящий герой, доказавший свою смелость под Кутной Горой.
Сплоченные общей опасностью, табориты и чашники еще не стали собачиться меж собой, еще не пахло гражданской войной, и авторитет профессора Гуса был высок, как никогда!
– Телеги в лес, – повторил пан Владислав, – а сами останемся здесь и сразимся! Встретим врагов лицом к лицу.
– Да, здесь, в чистом поле, от рыцарей не спастись, – Прокоп Большой передернул худыми плечами. – Против копейной атаки никакой строй не удержим.
Тут он был прав, и князь Егор мысленно согласился с соратником Жижки: кругом поля, равнина – место для атаки тяжелой конницы очень удобное. Таранный удар закованных в латы рыцарей будет сокрушителен! Большинство таборитов все-таки пехотинцы, бедняки, крестьяне и городской плебс, коим не по карману добрый боевой конь. У пехоты против рыцарской конницы просто нет шансов! Так что правы и пан Владислав, и Прокоп…
– Нет! – бросил воевода. – Если разделимся – смерть. Никакой лес не спасет – достанут. Живо распрягайте лошадей! Ставьте повозки в круг, заряжайте пушки. Пан Жегор, – Жижка повернулся к Вожникову, – вот и посмотрим, пригодятся ли ваши пасхальные ленты.
Князь усмехнулся: «пасхальные ленты» – так гуситы прозвали его изобретение, точнее – подсмотренную в каком-то криминальном сериале вещицу – утыканные гвоздями холщовые полосы, типа применяемых для остановки автомобилей «ежей». По мысли Егора, и против конницы это должно было сработать. Вот и проверим!
Повинуясь приказу своего командира, воины и обозные живо принялись за дело: составили в круг возы, сцепили их меж собою цепями, зарядили пушки, выставили вперед копья, приготовили стрелы для арбалетов и луков. Получилась этакая полевая крепость, вагенбург, как ее называли немцы, – изобретение на данный момент вовсе не новое, применяли подобное и раньше, только вот наиболее успешно, насколько помнил Вожников из курса истории, делали это гуситы.
Запряженные четверкой выносливых лошадей, коих вполне можно было использовать в качестве верховых, повозки гуситов отличались завидной прочностью, при составлении вагенбурга проходы под ними закрывали толстые дубовые доски, подвешенные на цепях. Попробуй возьми – танки! Экипаж каждого обычно составлял около дюжины человек – ездовой, сцепщики, копейщики и стрелки.
Рыцари появились внезапно, хоть их и ждали, готовились. Вот только что не было никого, и вдруг перед рощицей возникли всадники в сверкающих латах и шлемах, украшенных разноцветными перьями и крестами.
Шлемы у крестоносного воинства имелись разные – в большинстве своем «собачьи головы» – бацинеты, но встречались и салады – открытые и с полузабралом, а также – и простые, круглые, с полями, каски.
– Ой, сколько их много-то! – половчей перехватив цеп (обычный молотильный цеп, только вместо палок привешены увесистые, утыканные стальными шипами шары), покачал головой один их простых воинов, Вожников даже знал, как его зовут – Ярослав. Ярослав Гржимек – забавный, вечно улыбающийся и неунывающий мужичок лет тридцати, бывший торговец навозом, кажется.
– Не хватайся за цеп, Ярослав, – глядя, как рыцари деловито выстраиваются «кабаньей головой», улыбнулся князь. – Сперва поговорят пушки!
– Ох вы и скажете, пан Жегор! – рассмеялся Гржимек. – Пушки! Да никто никогда и знать не знает, куда попадет это чертово ядро!
– Ничего! Рыцарей много – наши ядрышки уж точно мимо не пролетят.
– И все ж цеп надежнее.
– Пан Жегор! – прозвучал за спиной властный голос.
Егор обернулся, увидев перед собой Яна Жижку, как всегда перед боем – собранного и немного задумчивого.
– Командуйте пушкарями, пан Жегор. – Воевода махнул закованной в латную рукавицу рукой. – У вас это неплохо получается. Запомните сигнал – три рога – и ваш вымпел – синий. С зеленым – арбалетчиков – не перепутайте.
– Да что я, дальтоник, что ли? – обиженно протянул князь и, вскочив на ноги, оглядел пушкарей.
Артиллерия тогда была та еще – пушки большей частью не отливали, а сковывали из железных пластин – разрывались они довольно часто. Впрочем, здесь, в вагенбурге, имелись лишь небольшие кулеврины, ручницы и гаковницы.
Пушкари уже зарядили орудия и искоса поглядывали на сигнальщиков. Ждали трехкратного сигнала рогов и синего вымпела.
– Приготовились!
Вожников кивнул и оглянулся – в середине, в окруженном повозками круге, оставались лишь женщины и дети, впрочем, вовсе не выглядевшие безучастными: кто кипятил на уже разожженных кострах воду, кто-то рвал сукно на бинты, готовясь принимать раненых, к тому ж нужно было еще подносить ядра и стрелы – ратной работы хватало всем. И все – даже малые дети – были настроены весьма решительно: биться до последнего, победить или – по крайней мере – подороже продать свои жизни, не посрамив славного воеводу!
Надвинув на голову шлем – обычную каску с бармицей, – Вожников покусал губу, услыхав донесшиеся из рыцарского стана звуки. Утробно затрубили трубы… Легли на упоры копья, и тотчас задрожала земля: тяжелая конница, ускоряясь, понеслась на телеги неудержимой лавой, которую, казалось, ничто не могло остановить!
Кто-то из таборитов молился, кто-то ругался, скрипя зубами… большинство же молча ждали, сжимая в руках фитили, арбалеты, луки.
Князь присмотрелся, прищурив от солнца глаза: та-ак, еще метров двадцать… десять… пять…