Имя ветра
Шрифт:
Пройдя к столу, я довольно долго размышлял, прежде чем написать новую строчку в книге запросов. «Квоут. История ордена амир. Происхождение амир. Практики амир». Я дошел до конца строчки и, вместо того чтобы начать новую, посмотрел на храниста за столом.
— Я возьму все об амир, правда, — сказал я.
— Сейчас мы немного заняты, — ответил он, указывая на зал. С тех пор как я пришел сюда, появилось еще около десятка студентов. — Но принесем сразу, как только сможем.
Я вернулся за стол и еще раз просмотрел детские сказки,
— Пойдем, — сказал он и жестом показал мне следовать за ним.
Не зная, в чем может быть дело, я вышел вслед за ним из читального зала. Мы завернули за стол храниста и прошли вниз по ступенькам в маленькую безликую комнату со столом и двумя стульями. В архивах было полно комнаток вроде этой — читальных норок, сделанных для того, чтобы дать членам арканума возможность посидеть в одиночестве, изучая книги.
Лоррен положил книгу запросов из могилы на стол.
— Я помогал одному из новых хранистов и обратил внимание на твой запрос, — сказал он. — Ты интересуешься чандрианами и амир?
Я кивнул.
— Это связано с заданием от преподавателя?
Секунду я размышлял о том, не сказать ли ему правду. О том, что случилось с моими родителями. О легенде, которую я услышал в Тарбеане.
Но реакция Манета на мое упоминание о чандрианах показала, насколько это будет глупо. Пока я не увидел чандриан своими глазами, я не верил в них. И если бы раньше кто-то заявил мне, что видел их, я бы решил, что он сумасшедший.
В лучшем случае Лоррен подумает, что я видел это в бреду, в худшем — что я глупый ребенок. Я вдруг остро осознал тот факт, что, разговаривая с магистром архивов Университета, я прикасаюсь к одному из краеугольных камней цивилизации.
Новая картина вдруг сложилась передо мной. Истории старика из какой-то таверны в Доках вдруг показались очень далекими и незначительными.
Я покачал головой:
— Нет, сэр. Просто хочу удовлетворить любопытство.
— Я весьма уважаю любопытство, — без всякого выражения произнес Лоррен. — И возможно, смогу немного удовлетворить твое. Амир являлись частью церкви, давно, когда еще была сильна Атуранская империя. Их девиз звучал так: «Иваре Эним Эуге» — что приблизительно переводится как «Ради благой цели». Они были рыцарями, в равной мере странствующими и творящими суд. Обладая властью судить, они могли выступать судьями в религиозных и светских судах. Все они в той или иной степени освобождались от исполнения законов.
Большую часть этого я уже знал.
— Но откуда они появились? — спросил я. Ближе подойти к истории Скарпи я не осмелился.
— Они произошли
— Значит, они появились в Атуре?
Он посмотрел на меня:
— А где еще они могли появиться?
Я не смог заставить себя сказать ему правду: ведь после истории, рассказанной стариком, я подозревал, что у амир могут быть куда более древние корни, чем Атуранская империя. И о своей надежде, что амир и сейчас существуют где-то в мире.
Лоррен принял мое молчание за ответ.
— Маленький совет, — мягко сказал он. — Амир — эффектные фигуры. В юности все мы воображаем себя амир и сражаемся в битвах на ивовых прутиках. Для мальчиков естественно тянуться к таким историям. — Он встретился со мной глазами. — Однако мужчина, арканист, должен сосредоточиваться на глубинных основах. Ему следует заниматься практическими делами.
Он удерживал мой взгляд, продолжая говорить:
— Ты юн. Многие осудят тебя только за это.
Я открыл было рот, но он поднял руку.
— Я не виню тебя за увлечение мальчишескими фантазиями. Но советую избегать выказывать это увлечение.
Он спокойно смотрел на меня, его лицо, как всегда, ничего не выражало.
Я подумал о том, как Амброз обошелся со мной, и кивнул, чувствуя, что щеки заливает краска.
Лоррен достал перо и нарисовал ряд штрихов поперек моей первой записи в книге запросов.
— Я весьма уважаю любопытство, — повторил он. — Но другие думают не так, как я. Я бы не хотел, чтобы твоя первая четверть осложнилась проблемами. Полагаю, для тебя все и так будет нелегко и без этой дополнительной заботы.
Я повесил голову, чувствуя, что чем-то разочаровал его.
— Понимаю. Спасибо, сэр.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
ДОСТАТОЧНО ВЕРЕВКИ
На следующий день я пришел на лекцию Хемме на десять минут раньше и сел в первом ряду. Я надеялся поймать Хемме до того, как начнется занятие, и таким образом избавить себя от присутствия на еще одной его лекции.
К сожалению, он не пришел раньше. Лекционный зал был полон к тому времени, как он вошел через маленькую дверь и поднялся по трем ступенькам на возвышающуюся деревянную сцену. Он оглядел класс, ища меня глазами.
— Ах да. Наш чудо-ребенок. Встаньте, если не трудно.
Не совсем понимая, что происходит, я встал.
— У меня приятные новости для всех, — сказал Хемме. — Господин Квоут вчера уверял меня, что он полностью понимает принципы симпатии. По ходу дела он предложил прочитать сегодняшнюю лекцию. — Он сделал широкий жест, приглашая меня присоединиться к нему на сцене, и улыбнулся, буравя меня холодным взглядом. — Господин Квоут?
Конечно, он издевался надо мной, ожидая, что я сгорблюсь на своем сиденье, оробевший и пристыженный.