Имя ветра
Шрифт:
Симмон был весь как на иголках.
— Не могу поверить, что ты ешь, — сказал он. — Даже я не могу. А как ты можешь?
— Я голоден, — объяснил я. — Не знаю, что ждет меня в Зале магистров, но полагаю, что лучше встретить это с полным желудком.
— Тебя прокатят на рогах, — сказал Манет. — Это единственная причина, зачем тебя вызывают так поздно вечером.
Я не знал, что под этим подразумевалось, но не хотел демонстрировать свою неосведомленность всей столовой.
—
Симмон вернулся на место и рассеянно поковырялся в еде. По правде говоря, я уже совсем не хотел есть, но досадовал, что меня выдергивают из-за стола после стольких голодных дней в Тарбеане.
Когда мы с Симмоном наконец выбрались из-за стола, обычный гул в столовой утих: все смотрели, как мы уходим. Они знали, куда я направляюсь.
Выйдя из столовой, Симмон засунул руки в карманы и пошел напрямую к пустотам.
— Серьезно говоря, ты, знаешь ли, влип в изрядную переделку.
— Я надеялся, что Хемме сконфузится и промолчит об этом, — признался я. — Они много студентов исключают? — Я постарался, чтобы это прозвучало как шутка.
— В этой четверти пока еще никого, — сказал Симмон со своей застенчивой, невинной улыбкой — Но сегодня только второй день занятий. Ты можешь установить новый рекорд.
— Не смешно, — сказал я, но тут же обнаружил на своем лице ухмылку. Симмону всегда удавалось рассмешить меня, что бы ни происходило.
Сим показывал дорогу, и мы дошли до пустот даже слишком быстро — на мой взгляд. Симмон поднял руку на прощание, а я открыл дверь и вошел.
Меня встретил Джеймисон. Он надзирал за всем, что не попадало под прямой контроль магистров: за кухнями, прачечными, конюшнями и складами. Нервный, он походил на птицу — человек с телом воробья и глазами ястреба.
Джеймисон проводил меня в большую комнату без окон со знакомым столом в форме полумесяца. Ректор сидел в центре, как и во время приемных экзаменов. Единственной разницей было то, что здесь стол не стоял на возвышении и мы с сидящими магистрами смотрели друг другу почти глаза в глаза.
Взгляды, встретившие меня, нельзя было назвать дружелюбными. Джеймисон проводил меня до самого стола; посмотрев на него с этого ракурса, я понял значение фразы про «рога». Джеймисон удалился за маленький отдельный стол и окунул перо в чернильницу.
Ректор сцепил пальцы лесенкой и заговорил без всяких предисловий:
— Второго кайтелина Хемме созвал магистров.
Перо Джеймисона сновало по листу, иногда снова окунаясь в чернильницу на верхнем краю стола. Ректор продолжал, все так же официально:
— Все ли магистры присутствуют?
— Магистр медицины, — сказал
— Магистр архивов. — Лоррен, как всегда, хранил абсолютную невозмутимость.
— Магистр арифметики, — отозвался Брандье, рассеянно похрустывая суставами.
— Магистр артефактов, — буркнул Килвин, не отрывая глаз от стола.
— Магистр алхимии, — сказал Мандраг.
— Магистр риторики. — Лицо Хемме было красным и злым.
— Магистр симпатической магии, — произнес Элкса Дал.
— Магистр имен. — Элодин улыбнулся мне — не просто формальное изгибание губ, но теплая широкая зубастая улыбка.
Я вздохнул от облегчения оттого, что хотя бы один человек из присутствующих вроде бы не рвется подвесить меня за пальцы.
— И магистр языков, — сказал ректор. — Все восемь… — Он нахмурился. — Извините. Вычеркните это. Все девять магистров присутствуют. Изложите свое обвинение, магистр Хемме.
Хемме не заставил долго себя просить.
— Сегодня студент-первочетвертник Квоут, не числящийся в аркануме, наложил на меня симпатическое заклятие со злобным умыслом.
— Записаны два обвинения от магистра Хемме против Квоута, — сурово сказал ректор, не отрывая от меня глаз. — Первое обвинение: недозволенное применение симпатии. Какое за это полагается наказание, магистр архивов?
— За недозволенное применение симпатии, приведшее к травме, студент-нарушитель будет связан и высечен кнутом. Количество ударов не меньше двух и не больше десяти, по спине, кнут одинарный, — произнес Лоррен, словно зачитывая указания из книги.
— Назначаемое число ударов? — Ректор посмотрел на Хемме.
Хемме помолчал, раздумывая:
— Пять.
Я почувствовал, как кровь отлила от лица, и заставил себя сделать медленный вдох через нос, чтобы успокоиться.
— Возражает ли кто-нибудь из магистров против этого? — Ректор оглядел стол, но все рты были закрыты, все взгляды суровы. — Второе обвинение: злоупотребление магией. Магистр архивов?
— От четырех до пятнадцати ударов одинарным кнутом и исключение из Университета, — ровным голосом сообщил Лоррен.
— Назначаемое количество?
Хемме уставился на меня:
— Восемь.
Тринадцать ударов кнутом и исключение. Холодный пот выступил у меня на спине, и я почувствовал тошноту под ложечкой. Я знавал страх и раньше. В Тарбеане он всегда был рядом, помогая выживать. Но никогда раньше я не испытывал такой отчаянной беспомощности. Страх не того, что будет больно моему телу, но что рухнет вся моя жизнь. У меня начала кружиться голова.
— Ты понимаешь, в чем суть этих обвинений? — жестко спросил ректор.