ИНДИЛЬ
Шрифт:
Она почувствовала удивительную жажду жизни, голова ее кружилась от эйфории, все ее чувства обострились и наполнили ее существо новыми, доселе неизвестными красками. Она теперь видела в темноте лучше кошки, слух ее обострился, как у летучей мыши, она чувствовала то, чего раньше ей чувствовать не доводилось, и пока еще не понимала, что это были за чувства и как использовать их, но они доставляли ей ощущение неимоверной, необъяснимой радости. Ее тянуло вверх, и она с силой оттолкнулась от несуществующего пола и взмыла ввысь. Легкое и стремительное чувство свободы овладело ею. Она закружилась в этом темном пространстве, забыв о гравитации,
Вдоволь насладившись полетом, она закрыла глаза, опрокинулась назад и стала медленно опускаться вниз, сквозь тьму, словно сквозь облака, мягкие и плотные, вниз.
Наконец, она коснулась чего-то твердого, открыла глаза и снова обнаружила себя в знакомых коридорах лабиринта. «Сон?.. Все это снилось мне?!» – в отчаянии подумала она и осмотрелась. Теперь она отлично видела стены, рисунки и письмена, пол, выложенный гладким камнем и местами испачканный темными пятнами крови.
Она чувствовала сильную боль в правой руке. Только теперь она осознала эту боль. Боль нарастала и становилась нестерпимой. И тут она вспомнила про эльфийский камень, который все еще с силой сжимала в руке. Он прожигал ей ладонь и болезненной пульсацией, словно током, отзывался выше, до самого локтя. Она медленно разжала руку. Будто десятки острых шипов вырвала она из своей ладони этим движением. Сжав зубы, она осторожно сняла повязку. И вдруг камень вспыхнул и ослепил ее. От неожиданности она сначала зажмурилась, а потом сорвала перстень с пальца и бросила его на каменный пол. Кольцо со звоном подскочило несколько раз, свет камня вспыхнул с новой силой и погас. Выждав некоторое время, она осторожно подкралась к перстню, оторвала большой лоскут от своего платья и, сложив его в несколько раз, быстро накинула на камень, будто то было нечто живое, что могло убежать от нее. Завладев добычей, она плотнее завернула камень в ткань.
Убедившись в том, что перстень, пусть и временно, но обезврежен, она посмотрела на свою ладонь. Видеть рану оказалось намного больнее, чем чувствовать ее. Арнмир-гилгалад оставил на ее ладони прожженную дыру с черными обуглившимися краями и запекшейся кровью. Палец же, на котором было кольцо, прогорел до самой кости и представлял собой ужасное зрелище.
– Столько лет я тебя берегла, а ты решил меня уничтожить, – с досадой бросила она камню, будто он мог понимать ее. – Ничего, ты еще послужишь мне. Я заставлю тебя мне подчиняться!
Она оторвала еще лоскут от платья и перевязала руку. Потом она долго сидела на полу, прислушиваясь к новым ощущениям и чувствам внутри себя. Она рассматривала свои руки. Ей казалось, что ее пальцы стали намного тоньше и длиннее, а ногти заострились и окрепли. Она провела ногтем по каменной стене, оставила на ней глубокую царапину и довольно улыбнулась.
Кожа ее рук утратила прежний теплый оттенок и стала матовой и белой. «Это все потому, что я давно ничего не ела и долго не покидала эти стены», – подумала она. И стоило ей так подумать, как ее охватило чувство сильного голода и желание как можно скорее оказаться по ту сторону стен лабиринта. Она поднялась и пошла вперед. Она не знала, куда идет, но что-то подсказывало ей, что именно там, в глубине коридоров, находится именно то, что она ищет.
В конце коридора тускло мерцал огонь. Там горели факелы, свет от огня прыгал по стенам и звал за собой. Добравшись до конца коридора, она увидела широкие ступени, ведшие вниз, и, не раздумывая, стала спускаться
Один запах привлек ее больше остальных и с новой силой заставил ее почувствовать голод. Это был запах крови. Никогда прежде ей не хотелось есть так, как теперь. Это было животное чувство голода, и она была готова вонзить зубы в любое живое существо, которое попалось бы ей теперь на пути. Она провела языком по верхним зубам и обнаружила, что клыки ее заострились.
Лестница привела ее в огромную залу с высокими сводами и многочисленными колоннами. Она осмотрелась. Вокруг царила тишина. Зала была наполнена запахом крови, и от этого запаха приятно кружилась голова. Она негромко рассмеялась, поддавшись переполнявшим ее эмоциям.
Теперь она медленно шла вперед. Зала была огромна. Гладкие, ровные, повторяющие друг друга колонны уходили высоко вверх, к невидимым сводам – казалось, они не заканчивались вовсе, а утопали своими вершинами в далеком черном небе. Она почувствовала себя совсем маленькой, и от этого ей стало уютно, тепло и весело. Тьма обволакивала ее своей дымкой, как мягким покрывалом, и скрывала от назойливых глаз. Тьма больше не была для нее холодным враждебным ужасом, напротив, теперь Тьма защищала и оберегала ее. Она чувствовала, что стала частью этого мира.
Зверь и новое воплощение. Эпизод одиннадцатый
Шорохи, шепот и приглушенное рычание, раздававшиеся из удаленной части залы, привлекли ее внимание. Оттуда же доносился запах живой, теплой, свежей крови. Она радостно затаила дыхание. А потом оттолкнулась и, едва касаясь пола ногами, стремительно понеслась, мелькая между колонами, туда, куда ее влекла ее новая сущность.
Там, в глубине залы, хищник заполучил свою добычу и теперь наслаждался трапезой. Она остановилась. С нетерпеливой улыбкой на губах она стояла в нескольких шагах за его спиной и рассматривала перья на плотно сложенных за спиной крыльях.
Он стоял, опершись рукой о стену немного выше своей головы и чуть наклонившись вперед.
– Махталеон!.. – тихо произнесла она.
Он выпрямился и медленно обернулся к ней, слегка покачиваясь, будто был пьян.
– Вот я и нашла тебя, крылатый демон, в твоих лабиринтах, из которых нет выхода, – прошептала она.
Он улыбнулся ей, обнажив свои белоснежные зубы, и ничего не ответил. Не отрывая от нее своих наполненных тьмой глаз, он изучал ее новое воплощение, медленно, с наслаждением слизывая капли крови со своих когтей, с одного за другим.
Впервые она могла видеть его, и ей определенно нравилось то, что она видела. Он не был столь огромным и могучим, каким казался ей прежде. Да, он был высок, но неимоверно изящен, совсем молод, с утонченными, почти женскими, чертами лица, и глазами, полными тьмы, которые придавали его внешности необычность и некоторую неестественность. Волосы его, черные и немного вьющиеся, падали на лицо и частично скрывали его скулы. За спиной виднелись огромные пернатые крылья – они поднимались выше его головы, а нижним своим краем касались пола. И вторая пара рук нисколько не портила его силуэт.