Информатор
Шрифт:
Но молодой адвокат находит выход. Встретив агента Тарранса на собачьих бегах, он выдвигает требование:
– Миллион долларов на номерной счет в швейцарском банке. «Ай-би-джи интернэшнл», банк в Цюрихе.
Играющий агента ФБР Харрис снимает пальто.
– Что-то вас вдруг жадность одолела.
Кроме того, Макдир требует, чтобы ФБР добилось освобождения из тюрьмы его брата, осужденного за непредумышленное убийство. Тарранс приходит в ярость и грозит Макдиру, что засадит за решетку его самого, сфабриковав неопровержимые улики. Но Макдир перехитрил агента: он взял
Возникли заключительные титры на фоне панорамы Мемфиса. В зале зажегся свет. Марк и Джинджер вышли из кинотеатра, делясь впечатлениями. Книга, по мнению Марка, была лучше. Но по дороге домой они говорили главным образом о сходстве сюжета с реальными событиями в жизни Марка, о пугающем сходстве.
От реальности фильм отличался тем, что характер его героя был сильнее, чем у Марка, и он добился и денег, и иммунитета от преследования.
Вечером 26 сентября Шепард примерно в половине восьмого закончил разговор со спрингфилдским офисом и набрал номер Уайтекера. С коммутатора сообщили, что Уайтекер звонил сам и хотел поговорить.
В последние недели в поведении Уайтекера произошли непонятные перемены. Серьезных проблем пока не было, но чувствовалось, что их не избежать. Десять дней назад он сказал Шепарду, что выполнил все условия заключенного между ними соглашения и хочет, чтобы ФБР занялось расследованием других преступных действий АДМ без его участия. Этот неожиданный всплеск строптивости не удивил Шепарда, но он не желал участвовать в очередной игре, которую затевал Уайтекер.{166}
Уайтекер ответил на звонок агента. Он кипел энтузиазмом.
– Я только что узнал важную новость! – воскликнул он. – Мне сказали, что я, возможно, буду следующим президентом АДМ.
Шепард записал это. Рэнделлу было около семидесяти. Ничего удивительного, что АДМ подыскивает ему замену. Уайтекер всегда говорил, что у него неплохие шансы получить эту должность.
Шепард спросил, нет ли других новостей.
– Цены зафиксированы по крайней мере на десять продуктов, выпускаемых АДМ.
– На десять?
– Да. И, по моим прикидкам, все компании, участвующие в этом, получают дополнительную прибыль от восьмисот миллионов долларов до миллиарда. Это только цифры прибыли от фиксации цен.
Шепард снова записал цифры и поинтересовался подробностями, но Уайтекер не добавил ничего, кроме того, что в переговорах о ценах и объемах участвуют по два-три человека от каждой компании.
– Брайан, – сказал он, – если против этих компаний выдвинут обвинение в фиксировании цен, им придется выплатить колоссальные штрафы, правда?
– Не знаю, Марк. Конечно, если их признают виновными или они сами признаются, то, возможно, должны будут заплатить большой штраф. Но трудно сказать, как все обернется.
– Ну да, я понимаю.
Помолчав, Уайтекер продолжил:
– Вы знаете,
– К чему вы клоните, Марк?
– Было бы неплохо, если бы АДМ заставили заплатить и мне, – скажем, в размере моего оклада за десять лет.
– Но, Марк…
– Брайан, это было бы только справедливо.
– Марк…
– И еще. Я не думал, что это расследование продлится так долго. И если я соглашусь сотрудничать с вами и дальше, до конца, то вы, я считаю, должны обеспечить мне иммунитет от уголовного преследования.
Вот и выяснилась истинная цель звонка: Уайтекер ставил свои условия.
– Послушайте, Марк. Лично я не могу гарантировать вам неприкосновенность и не могу сказать ничего определенного о том, будет или не будет наложен штраф на АДМ. Единственное, в чем я уверен, – рано или поздно эти вопросы будут обсуждаться с участием Министерства юстиции.
Уайтекер настаивал, но Шепард повторил, что на этом этапе он ничего не может обещать.
– Ну ладно, Брайан, – разочарованно протянул осведомитель.{167}
Спустя два дня Уайтекер встретился с Шепардом и Везероллом в одном из отелей Форсита.{168} На следующей неделе, 5 октября, конкурирующие производители лизина собирались съехаться в Париж на переговоры. Уайтекер сообщил, что Мик Андреас велел ему предварительно встретиться с французскими бизнесменами и договориться об объемах производства – он надеялся таким образом поддержать цены в Европе на высоком уровне.
– Мик хочет встретить азиатов во всеоружии, – пояснил Уайтекер.
Парижское совещание обещало быть интересным, но агентам не удалось получить у французского правительства разрешения на аудиозапись. Еще одни важные переговоры пройдут для ФБР впустую.
После встречи с ФБР Уайтекер вернулся домой, когда все уже пообедали. Поздоровавшись с женой и детьми, он поднялся в свой кабинет. Достав из кармана диктофон, он раскрыл его и вытащил микрокассету. Агенты о ней не знали – он сделал эту запись во время разговора с ними. Подобно герою Тома Круза, он тайком записывал агентов ФБР.{169}
Чувствуя себя продувной бестией, Уайтекер открыл шкаф и положил кассету на полку. Забавно, что технику, выданную ФБР, он использует для того, чтобы записывать сотрудников Бюро.
5 октября в 11.53 Филип Ролье и двое его коллег из французского филиала «Адзиномото» вошли в вестибюль парижского отеля «Риц». Минут через пятнадцать в вестибюль из своего номера спустился и Уайтекер.{170}
Все четверо встретились в центре вестибюля и направились в ресторан. По дороге Уайтекер бросил взгляд на одно из кресел. В нем сидел Брайан Шепард, притворяясь, что читает газету. Он вел наблюдение в паре с французским полицейским. Уайтекер про себя усмехнулся. Шепард выглядел в точности как агент ФБР.