Инкогнито
Шрифт:
Кассету передал ей ничем не примечательный мужчина средних лет, вынырнувший из толпы, заполнявшей в утренние часы улицы мегалополиса.
– Посмотрите, это очень важно!
– нервной скороговоркой шепнул незнакомец и перепрыгнул на соседнюю, двигавшуюся в противоположном направлении ленту тротуара. Элен не успела даже разглядеть его толком, запомнила лишь глаза - воспаленные, быстрые, испуганные.
Занятая неотложными делами, Элен Кроули только спустя день вспомнила об утреннем происшествии и познакомилась с содержимым кассеты. Увиденное ее озадачило. Подумав, журналистка решила поговорить с братом. Виктор Кроули возглавлял службу полицейского
Увидев на служебном экране лицо сестры, Кроулч расплылся в улыбке:
– Я-то думал, что подключился к вечерней программе,- повторил он излюбленную шутку.- Как поживаешь, Элен?
– Спасибо. У меня очередная просьба.
– Эй вы, потише там,- обернувшись, крикнул полицейский.- Ну и работенка у меня! Наглядевшись на наших клиентов, сам себе начинаешь казаться ангелом.
– Поинтересуйся по своим каналам, если можешь. Макс Сторн, ученый-биохимик. Родственники, друзья, прошлое... Словом, все, что можно.
– Готовишь очередную сенсацию?
– спросил Кроули.- Ладно. Вызови меня через пару дней, в это же время.
...Однако Виктор Кроули не стал дожидаться вызова. Он сам связался с сестрой на следующий вечер. И воспользовался для этой цели не служебным аппаратом.
– Плохо дело, девочка!
– без обиняков начал Кроули.- У нас нет досье на этого парня. Данные о нем выведены из компьютера.
– Разве такое возможно? Твой шеф выступал недавно в нашей программе и заявил, что в любое мгновение готов предоставить самое подробное досье на каждого жителя мегалополиса, будь то закоренелый преступник или невинный младенец... Не так ли?
– Так,- отозвался Кроули.- В принципе. Но в любом правиле могут быть исключения. Тем более, когда существуют люди, которые вообще плевать хотели на всякие правила. Думаю, это дело рук парней из тайной полиции. Только они вправе корректировать программу в особых случаях - для каких-то своих целей или по указанию свыше. Видимо, то, чем занимается этот твой Сторн, не нуждается в особой рекламе?
– Похоже.
– Я пытался навести кое-какие справки через личную агентурную сеть. Удалось выяснить очень мало. Несколько лет назад он развелся с женой. Катрин Бакст, тридцать пять лет. Адрес диктовать?
– Диктуй,- сказала Элен Кроули.- А что, у Сторна из родственников больше никого?
– Один как перст. И никаких контактов. Вернее, почти никаких. Изредка он навещает приятеля по университету. Его фамилия Глаух.
– Тот самый, знаменитый биолог?
– Тот самый. Ну, и еще такая деталь: в последнее время Макс Сторн начал наведываться в секс-кварталы, причем выбирает самые фешенебельные заведения. Судя по тому, что раньше он себе такого не позволял, у Сторна завелись деньжата. И немалые.
– А точнее?
– Чтобы это узнать, нужно специальное разрешение. Я не собираюсь его добывать.
– Почему?
Виктор Кроули вздохнул.
– Могу дать тебе хороший совет, девочка. Оставь этого парня в покое. Не наводи справок, не прилипай к нему. Это опасное дело. Боюсь, ты не представляешь, насколько опасное...
– Есть какие-нибудь факты?
– осторожно поинтересовалась журналистка.
– Факты...- презрительно хмыкнул полицейский.- Когда работаешь в службе надзора столько, сколько я, начинаешь ощущать опасность кожей.- Он красноречиво похлопал себя по затылку.- Это трудно объяснить. Обрывки случайно услышанных фраз, сопоставление разрозненных
– Понимаю.
– Ничего ты не понимаешь. За этим парнем стоит что-то страшное. Есть такие люди - айсберги, на поверхности только краешек, к ним даже приближаться опасно. Если досье на человека выведено из компьютера, он не по зубам даже полиции, что бы ни совершил. Здесь какая-то очень крупная игра. Подумай об этом.
– Подумаю,- отозвалась Элен Кроули. Полицейский помолчал, пристально глядя на нее, потом произнес:
– Похоже, я не убедил тебя. А жаль!
– и отключил аппарат.
– Человек-айсберг..!
– тихо повторила Элен Кроули.
Глава пятая. Сергей Градов: приказ из трех фраз
Не слишком веселое занятие - быть тенью пожилого человека. Я начинаю сочувствовать парням из СБЦ, которые годами вынуждены заниматься тем, на что я убил без малого месяц. Они действуют достаточно осмотрительно, их наблюдение за стариком можно определить лишь по некоторым косвенным признакам, заметным только глазу профессионала.
За это время в меня несколько раз стреляли. К счастью, эти выстрелы грозят всего лишь легкой мигренью. Мальчишки в куртках рекламных агентств высматривают прохожих, которые выглядят посостоятельнее и выпускают в их сторону из специального распылителя множество крохотных бесцветных шариков. Их называют "поющими клопами". Миниатюрные устройства впиваются в складки одежды, прячутся в волосах, затаиваются где-нибудь в обивке машины, чтобы в урочный час оказаться неподалеку от вашего уха и пропищать тонко, но вполне отчетливо нечто вроде: "Покупайте таблетки концентрированного спиртного "Алко". "Алко" - это то, что наши пра-пра-прадеды называли виски, только гораздо, гораздо лучше". Избавиться от "поющего клопа" чрезвычайно трудно, он проворно выскальзывает и умело маскируется. Можно, правда, применить специальное средство "антирекламин", но оно не каждому по карману.
В мегалополисе любят стрелять. Стреляют в объемные изображения животных на так называемых "гала-сафари", в очень точные подобия людей, чьи роли исполняют специальные роботы, и в людей настоящих. К убийствам здесь привыкли и считают их скорее несчастным случаем, нежели преступлением. Такая точка зрения, как ни парадоксально, отчасти оправдана, поскольку большинство преступлений остается нераскрытым: мегалополис кишит бандами крупными и помельче.
Впрочем, если постоянно быть начеку, вести себя осторожно, не показываться в пользующихся дурной славой кварталах, вероятность подвергнуться нападению можно свести к минимуму. Мой подопечный, судя по всему, не отличается склонностью к излишнему риску.
Наши сотрудники не замечают в поведении седовласого ничего подозрительного, однако меня это не успокаивает. Люди, годами ведущие слежку, поневоле привыкают к объекту и способны упустить в его поведении нечто существенное.
И хотя есть веские основания информировать руководство СБЦ о том, что с Изгоем все в порядке, я не тороплюсь. А удерживают меня несколько мутноватые, почти неразличимые пятнышки на зеркально блестящей поверхности той идиллической картинки, которую ежедневно преподносит нам старик. Возможно, это плоды излишнего, мудрствования, но они не дают поверить окончательно в подлинность оригинала. Что же беспокоит мою требовательную совесть сыщика?