Инкуб
Шрифт:
Через сорок минут, без проблем пройдя автоматизированную таможню, они сели на заднее сиденье такси и полетели в сторону небольшого городка Неголи, единственной достопримечательностью которого был отель на двадцать номеров, расположенный прямо на берегу живописной бухты с одноимённым названием. Если верить рекламным проспектам, в это время года тут бушевали шторма, и желающих отдохнуть на берегу океана было немного. Вернее, практически не было, поэтому проблем с выбором вида, открывающегося из окон номера, не возникло. Хотя, в общем-то, в том состоянии, в котором пребывала Элли, её бы устроило всё, что угодно — её измученное ласками
Глава 17
Капитан Верден Кайм
Дозвониться до генерала Плахина без служебного комма оказалось делом почти невозможным. Любой звонок автоматически переадресовывался к кому-нибудь из его подчинённых или на автоматического секретаря. Впустую убив часа полтора, Верден наконец сообразил, что таким образом желаемого не добьётся. И отправился домой. Там тоже не обошлось без сюрпризов. Система безопасности квартиры, не среагировавшая на сигналы гражданского комма, даже теоретически неспособного генерировать коды доступа такой сложности, как служебный, требовала всё новые и новые подтверждения его личности. И к концу унизительной процедуры самоидентификации капитан был на грани нервного срыва:
— Ну, Медуза, я тебе устрою… — пробурчал он себе под нос, врываясь в предупредительно распахнутую коммом дверь и забрасывая в ближайший угол пустую кобуру от разрядника. — Сейчас доберусь до архива, и посмотрим, как ты у меня попляшешь…
Проапгрейдить гражданский комм удалось только наполовину — не хватало памяти, мощности процессора, многих встроенных устройств, но для того чтобы дозвониться до начальника Службы внутренней безопасности, полученных возможностей хватило с избытком.
— Плахин. Слушаю… — как обычно, рявкнул вечно занятый делом генерал.
— Капитан Кайм. Отдел специальных расследований. Дело второй категории. У вас найдётся минута для получения прикреплённых файлов?
— Ого! Вы уверены? — На лице Плахина появилось плохо скрываемое удивление.
— Так точно, господин генерал.
— Шли. Сейчас занят. Наберу тебя в течение двадцати минут, договорились? — Генерал коротко кивнул и отключился…
Следующие минут пятнадцать Верден не находил себе места — Медуза, при всей своей глупости, не мог не понимать, что он попытается связаться с вышестоящим начальством при первой же возможности, а значит, должен был как-то прикрыть свою задницу. Представить, что он решит предпринять, у капитана не получалось, но предчувствие, которому он привык верить, говорило, что результат действий полковника Вердену может не понравиться. Поэтому, когда его входная дверь вынесла стену в гостиную и перед спокойно лежащим на диване Каймом возникли упакованные в чёрное бойцы подразделения физической защиты, он практически не удивился:
— Гражданин Кайм Верден. Вы обвиняетесь в несанкционированном использовании запрещённых компьютерных программ, взломе частной собственности, превышении служебных полномочий и… — Голос, раздавшийся из-под матового шлема, прервался и, грязно выругавшись, закончил: — В общем, Верден, ты арестован.
— Серж, ты? — Сбрасывая на адрес комма генерала запись своего
— Да я, я… — приподнимая забрало, прорычал его закадычный друг и напарник Сергей Колпин. — Что за хрень, Верр?
— Да Медуза решил, что ему сам чёрт не брат… — буркнул Кайм. — Ну что стоишь? Активируй наручники!
— Че, обалдел? Запись прекращена. Сейчас ты нас быстренько вырубишь и уйдёшь, куда глаза глядят… Голограмма твоего побега уже вчерне состряпана… Ух, как ты меня там молотишь!
— Не надо, Серж… — оценил поступок друга Верден. — Всё будет путём, поверь…
— Ты не видел выражения лица своего шефа! Он тебя упечёт лет на десять, не меньше! — пророкотал своим замогильным басом Гоша Кривцов. — Видимо, достал ты его здорово…
— Всё, опоздали… — Чуть не застонав от бессилия, Колпин уронил забрало и окутался сферой. Видимо, запись процедуры тут же пошла, так как на руках Вердена возникли силовые браслеты, и Кайм почувствовал жуткую слабость. Устройство с давно устаревшим названием «наручники» блокировало двигательные центры головного мозга и с помощью комма арестованного изменяло его гормональный фон так, что у него пропадали и силы, и всякое желание совершить побег. Ощущения были не из приятных — с момента окончания Академии чувствовать их на себе ему как-то не приходилось…
— Что за хрень? — Снова откинув забрало, Сергей смотрел на друга так, будто перед ним стоял, как минимум, сам Господь Бог.
— Ты о чём?
— Плахин приказал доставить тебя в Блок-три, предварительно изобразив максимально жёсткое задержание…
— Изобразив? — на всякий случай переспросил Верден, сообразив, что генерал ему поверил.
— Он именно так и сказал! — обиженно нахмурился Колпин.
— Тогда начинай! — усмехнулся Кайм и показал взглядом на наручники: — Снимай и давай начнём сначала…
Покидать разгромленный при «захвате» дом волоком, со скованными «Пауком» руками и ногами было не самым приятным ощущением в его жизни. Здорово болели отбитые о броню ребят костяшки пальцев и предплечья, а на голени правой ноги вздувался здоровенный синяк. Болели отбитые внутренности, и кололо в боку, но снятый для Медузы голофильм должен был получиться на славу: капитан пытался уйти от наказания и теперь сопровождался в Блок-три, предназначенный для содержания особо опасных преступников. Влетев в отсек для задержанных флаера группы захвата, он мигом распластался на полу в позе распятого на кресте — силовые захваты «Паука», вступив во взаимодействие с полем подавления машины, растянули его между стенками, лишив всякой возможности сопротивляться. А через несколько секунд прямо перед его лицом появилась маленькая голограмма — запись самых красочных моментов его ареста.
— Ну ты и летал, дружище! — Дождавшись, пока бот наберёт высоту, Серж активировал связь с задним отсеком и, сделав прозрачным разделяющую их переборку, наблюдал за реакцией друга на запись. — Я думал, что тебя покалечу… А когда ты сломал спиной утилизатор, Гоша решил, что перебил тебе позвоночник.
— Зато достоверно… — прохрипел Верден. Улыбаться было больно, так как разбитая внутренняя поверхность губ превратилась в одну кровоточащую опухоль. — Квартиру опечатали?
— А ты не видел? — удивился Кривцов.