Инкубатор
Шрифт:
Спартак сочувствующе вздыхал и бросал туманные намеки, что у него есть знакомый ветеринар, который быстро и качественно лечит все подряд серными мазями и противостолбнячными уколами, а я осуждающе качал головой и с трудом сохранял суровое выражение лица, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Парочка охранников на симметричных диванчиках у двери кабинета с любопытством прислушивались к нашим дебатам: мы говорили негромко, но были рядом, так что они невольно входили в аудиторию и создавали массовость и даже некоторую публичность Юриного грехопадения.
В общем, какое-то время было нескучно
— Это высший эшелон, — вот так сказал он. — За их здоровьем следят примерно так же, как за здоровьем первых лиц государства…
Сравнение показалось мне некорректным, но доктор не стал упорствовать и подтвердил: да, по поводу здоровья разово употребленных особей переживать не стоит, однако все, что касается нравственности, остается в силе.
Юра ненадолго впал в ступор на предмет «посмеяться вместе со всеми» или «надуться и гордо обидеться», но тут из кабинета вышел Петрович.
Домовитый искательно уставился на Петровича, тот кивнул и показал на Юру. Домовитый скомандовал:
— Юра, вперед! — как будто на штурм отправил, и наш прожорливый Казанова, отбросив сомнения, резво убыл на аудиенцию.
Петрович был багров, взбудоражен и задумчив. Как будто только что преодолел сложнейшую полосу препятствий и теперь пытался припомнить, все ли сделал правильно, не упустил ли чего?
— Ну как?
— Ннн… нормально, в общем. Вроде бы нигде ничего… Эмм… Но хочу предупредить: попроще. Зауми не любит.
— А подробнее?
— Потом, все потом… Пойду-ка я, махну рюмашку-другую…
Петрович задумчивой сомнамбулой выплыл вон, и в библиотеке воцарилась тишина. Домовитый с Веней-старшим перестали бурчать у окна и выжидающе уставились на дверь кабинета, словно бы в предвкушении каких-то неприятных неожиданностей. Понятное дело, Ольшанский — кадр проверенный, умница, светило сыска и все такое прочее… А Юра — дремучий варвар (один из всей компании пытался протащить нож в охраняемую зону), так что вполне может выкинуть что-нибудь непредсказуемое или даже неприличное.
На мой взгляд, зря они переживали. Юра у нас хоть и дремучий, но очень хитрый и по-звериному интуитивный. Он с легкостью встраивается в любую ситуацию и умеет находить общий язык с кем угодно, кроме, пожалуй, особей с заднеприводными тенденциями. Так что, если Серый нормальной ориентации, все будет нормально.
Да, если кто-то пытается припомнить, в каком месте повествования были доведены ФИО товарища, приказавшего вытащить нас в «свет», не утруждайте себя, нам до сих пор его не представили. Инструктаж был коротким и отчасти странным: «слушать внимательно, отвечать быстро и без раздумий — первое, что в голову взбредет, и ни в коем случае не задавать вопросы!» — словно бы речь шла о тестировании на нестабильном аппарате с односторонней связью. Я заметил, что никто из наших не озвучил вопрос «а как, собственно, обращаться к таинственному вельможе?», поэтому тоже не стал проявлять активность в этом направлении, а для себя окрестил его Серым. Коль скоро он «серый кардинал» и предпочитает оставаться в тени, пусть для нас
Ожидая своей очереди, я рассматривал книги и отвлеченно размышлял. Я записной библиофил, запоем читаю с детства. Одним словом, книги — это моя страсть. Возможно, мачо меня за это поругают, но… если вдруг остро встанет вопрос, что лучше, книги или женщины, я возьму мучительную паузу и буду долго думать.
Как и все прочее в этом доме, библиотека была очень даже на уровне. Да что там «на уровне», это для такой библиотеки просто оскорбление: она была превосходной, восхитительной, потрясающей!
Я счастливый обладатель шикарной по обывательским меркам библиотеки, которая собрана тремя поколениями моей семьи: дедо-бабами, папо-мамами, дядькой и мной лично… Так вот, моя прекрасная библиотека, которой я заслуженно горжусь, люблю и лелею — это… это просто какой-то жалкий микроб в сравнении с исполинским организмом той библиотеки, где мы сейчас находимся.
У меня никогда не будет такой библиотеки. Полжизни уже прожито (в таком ритме и при такой службе я вряд ли доживу до полтинника). За оставшиеся двадцать пять лет я не соберу даже четверть тех книг, что у меня есть, а уж про здешнюю книжную сокровищницу и говорить не стоит.
Ну и, коль скоро попер такой пессимизм, можно далее продолжать по логике жизни: у меня никогда не будет такого дома.
Таких вещей, которые есть в этом доме.
Таких машин, которые стоят во дворе этого дома.
Такого винного погреба.
Такой прислуги и охраны.
И вообще, по меркам местного общества я ноль без палочки и полное ничтожество. Вполне очевидно, что прелестный «эскорт», ласкавший меня бархатными взглядами в качестве высокого гостя, с презрением пройдет мимо, если встретит на улице в качестве лейтенанта Службы, живущего на зарплату. Ибо этой зарплаты вряд ли хватит даже на полчаса общения с практичными девицами из «верхнего эшелона».
Как видите, все грустно и безнадежно.
Хотя… Если немного поразмыслить, можно наскрести из истории становления великих Домов интересные примеры, сопоставимые с моей ситуацией. Понятно, что повсеместно правят кланы, все места давно разобраны, все схвачено, поделено и хорошо охраняется от разного рода посягательств, но… История знает случаи, когда в Семью приходит перспективный человек со стороны, чужой, без протекции, но умный, чуткий, талантливый, преданный и верный. Сначала шустрит на побегушках, потом постепенно приподымается, и благодаря целому комплексу уникальных качеств, потихоньку переходит из разряда в разряд, пока не оказывается на самом верху, куда в начале своей карьеры он даже и смотреть боялся.
Нет, я в курсе, что такое случается нечасто, но… ведь случается же!
Так, а чего, спрашивается, я тут размечтался в чужой библиотеке, зачем понапрасну травлю душу?
Думаю, вы уже и сами догадались, а если нет, я тонко намекну.
Сегодня нас позвал на аудиенцию некто Серый. Если верить доктору на слово (а врать ему нет смысла), этот человек представляет Теневой Кабинет, который, образно выражаясь, рулит за спинами наших президентов и правительств.
Проще говоря, он представляет реальную власть.